IPB
 

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

Поддержать форум
 
Ответить в данную темуНачать новую тему
> Размышлизмы о разном, квазифилосовское ассорти
alex2000
Отправлено: 05.05.2018, 1:53
+Цитировать сообщение


Forestarius
**********

Группа: Модератор
Сообщений: 22035
Регистрация: 29.11.2006
Из: (_:_)
Пользователь №: 35305



Представить себе ноль. Есть ли у животных абстрактное мышление?
Человек приписывает себе интеллектуальное превосходство. Но такие же способности находят и у других видов

Фото: China Daily / Reuters
Цитата
Абстрактное мышление – один из признаков разума. Принято считать его уникальной особенностью человека, фактором превосходства над другими видами. Когнитивные процессы других животных, писал профессор эволюционной биологии Гарвардского университета Марк Хаусер, отражают реакцию только на реальные – не воображаемые – предметы или события, они не содержат отвлеченных категорий и привязаны к определенному контексту.

Развитие абстрактного мышления у человека – процесс, который связывают с рядом факторов. Объективно этому способствует объемный мозг: коэффициент энцефализации, отражающий отношение массы мозга к средней массе тела, у человека выше, чем у прочих видов, хотя это и не обязательно отражает уровень интеллекта. Другой фактор – наличие сложной коммуникативной системы, способной передавать абстрактные понятия. Ее формированию способствовала эволюция гена FOXP2, отвечающего за развитие языка и речи.

«Наши языки состоят из различных категорий. Мы меняем порядок слов и окончания, чтобы описать события из прошлого или то, чего ожидаем в будущем, – рассуждает когнитивный психолог Дениз Каминс. – Вряд ли можно ожидать от других видов, что абстрактные концепции и сложный язык, которым мы пользуемся, будут для них доступны».

Споры
Вопрос, есть ли у животных сознание и разум, – предмет споров среди ученых. Хотя по сути это спор о формулировках – о том, применять ли к ним категории, которыми традиционно описывали только человека. Среди разных видов есть примеры поведения, указывающего на достаточно сложные когнитивные процессы. Приматы могут осваивать стратегические игры (иногда даже лучше, чем люди), вороны – планировать свои действия и использовать инструменты, попугаи – считать (к счету способны и другие животные), соколы – использовать стихийные бедствия для охоты (переносить горящие ветки, способствуя распространению огня, чтобы выгнать из травы грызунов).

Для ряда ⁠исследователей вопрос сводится к тому, насколько ⁠животные разумны ⁠и способны ли они, ⁠как ⁠и человек, к абстрактному мышлению. Такую возможность ⁠допускал среди прочих Чарльз Дарвин, писавший об этом в «Происхождении ⁠человека». Он же указывал и на сложности, которые возникают при попытке это проверить.

«Даже человеку, более сведущему, чем я, сложно определить, в какой степени высшие умственные способности могут проявляться у животных. Мы не можем узнать, о чем они думают. Помимо этого, у нас нет единого мнения о формулировках, описывающих эти процессы, – отмечал он. – Последние публикации настаивают на том, что животные совершенно не способны к абстрактному мышлению. Но если я, например, говорю своей собаке: эй, где это? – она принимает это за сигнал к охоте (я неоднократно проводил такой опыт), оглядывается по сторонам, бросается в кусты, а потом смотрит на деревья в поисках белок. Разве это не свидетельство того, что у нее есть общая концепция того, как охотиться?»

Приведенный пример неочевиден – наличие модели поведения, обусловленного эволюцией, не обязательно является доказательством того, что животное мыслит отвлеченными категориями. Однако последующие исследования – с приматами, некоторыми птицами и другими животными – предоставили дополнительные свидетельства их когнитивных способностей. Эксперименты показали, что разные виды способны к классификации и группировке предметов по признаку сходства и различия. Некоторые даже указывали на способность воспринимать математические понятия – например, понятие ноля. Хотя авторы и отмечали, что для подтверждения результатов нужны дальнейшие исследования.

Определения
Что такое абстрактное мышление? Одно из определений сводится к тому, что это способность мыслить отвлеченными категориями, у которых нет конкретных аналогов в окружающем мире. Более точно – категориями, отражающими то, что не воспринимается непосредственно органами чувств – «за пределами того, что можно увидеть или услышать, воспринять через осязание, обоняние или вкус». Можно ли утверждать, что использование абстрактных понятий – как и конкретных – свойственно другим видам? Однозначного ответа нет, но есть критерии, по которым можно попытаться это оценить.

Один из подходов – оценка способности к классификации. Если организм, рассуждает профессор философии Питтсбургского университета Колин Аллен, способен последовательно отличать предметы одной категории от прочих, это можно считать признаком того, что он использует соответствующее понятие. Чтобы это проверить, нужны дополнительные критерии. Исследователи отмечают, что способность различать и классифицировать предметы распространена среди животных – например, пчелы различают запах цветов определенного вида – и не обязательно указывает на наличие понятийной системы.

Такие критерии – способность замечать собственные ошибки и развивать свои классификационные навыки. Есть свидетельства того, что это доступно не только людям. Пример – обезьяны-верветки, представители одного из видов мартышек. Известно, что они криками предупреждают друг друга об опасности. Такие сигналы различаются – один указывает на приближение хищников, от которых можно спастись, забравшись на дерево, другой – на угрозу, исходящую от крупных хищных птиц (от них можно спрятаться в кустах), и так далее. Наблюдения показали, что молодые обезьяны иногда подают сигналы тревоги без причины – видят угрозу в безвредных птицах и даже в падающих листьях. Однако они учатся, и постепенно их сигналы становятся более адекватными.

Иногда обезьяны специально подают ложные сигналы – например, при территориальных спорах одна группа может использовать их, чтобы согнать с места другую. Однако особи стараются учитывать и это тоже. Они не склонны реагировать на крики сородича, который неоднократно предупреждал о несуществующей опасности. Иначе говоря, учатся отличать настоящие сигналы от ложных.

Тесты
Что означает использование абстрактных понятий (например, при классификации)? Как отмечают исследователи факультета психологии Обернского университета, это не просто умение обращать внимание на сходства и различия объектов – это способность понять принцип их взаимосвязи и применить его к другим объектам, неизвестным ранее.

Эксперименты в этой сфере – как правило, тесты на способность использовать конкретные понятия, отмечать сходства и различия предметов (или их изображений). Но авторы стремятся доказать, что животные проявляют и признаки абстрактного мышления – способность, например, понять принцип сходства или различия и продемонстрировать это в своем поведении.

Один из примеров – опыты с утятами, проведенные биологами из Оксфордского университета. Исследователи использовали их способность запечатлевать образ матери, а затем следовать за ней. Если после рождения показать им другой объект (этическая сторона таких экспериментов – отдельная тема), птенцы будут следовать за ним.

В опытах использовали пары объектов. Один из экспериментов касался восприятия формы (предметы были сходными или различными по форме, но одинаковыми по цвету), другой – восприятия цвета (в нем использовались шары одного или разных цветов). После того как они были запечатлены, птенцам предложили по две другие пары на выбор. В одной из них закономерность, характерная для изначальных объектов, сохранялась, в другой нет. Большинство в итоге выбрали предметы из первой категории. Так, утенок, которому изначально показали два параллелепипеда разной высоты, стал следовать за парой других предметов разной формы – конусом и цилиндром. Альтернативу – два одинаковых шара – он проигнорировал.

В серии других опытов исследователи показали, что бабуины способны отмечать закономерность в группировке предметов (сходство или различие), а медведи-барибалы – различать изображения из разных категорий (например, животных и неодушевленных предметов). При таких экспериментах, проводившихся и с другими видами, животных тренировали, предлагая им пары изображений на выбор и награждая за правильные ответы.

Бабуинам сначала показывали образец – набор одинаковых (шестнадцать одинаковых телефонов) или различных рисунков (такое же количество разных объектов – часов, нотных знаков и так далее). Затем им предлагали два варианта на выбор с другими рисунками – одинаковыми (например, одинаковые дорожные указатели) и различными. Медведям показывали пары изображений разных категорий (например, медведей и людей или белых медведей и медведей других видов). Поощряя наградами, их приучали отбирать только рисунки, относящиеся к одной из групп, – теоретически это означало, что животные, руководствуясь внешними признаками (цвет, форма, детали), учатся отличать одну категорию от другой.

В итоге бабуины научились – с долей правильных ответов более 80% – выбирать набор предметов, аналогичный образцу. Примерно такой же точности добились медведи, различая, в частности, между изображениями приматов и лошадей, а также хищников и травоядных. Когда их проверили на новом наборе изображений (подразделявшихся на те же категории), точность, согласно исследованию, снизилась, однако осталась выше уровня, который можно было бы объяснить просто случайным выбором.


--------------------
Боже, сколько правды в глазах государственных шлюх. (с) Ю. Шевчук
Daddy love you (с)
 
Перейти в начало страницы
alex2000
Отправлено: 05.05.2018, 2:00
+Цитировать сообщение


Forestarius
**********

Группа: Модератор
Сообщений: 22035
Регистрация: 29.11.2006
Из: (_:_)
Пользователь №: 35305



Представить себе ноль. Есть ли у животных абстрактное мышление?
Окончание
Цитата
Счет
Математические способности, даже начальные – еще один критерий, который может указывать на абстрактное мышление. Известно, что животные могут сравнивать количество предметов: эксперименты показали, что некоторые рыбы отличают большее количество символов на экране от меньшего – на уровне, сопоставимом с тем, который продемонстрировали люди, прошедшие тот же тест. Некоторые виды способны к простым математическим действиям – резусы, например, могут складывать и вычитать, используя в том числе символы (числа), которым их научили. Эксперименты показали, что простые операции доступны им даже без специальной подготовки.

Есть свидетельства того, что некоторые виды обладают даже неким представлением о ноле и могут использовать его при счете. На это указывают эксперименты с пчелами, которые в 2017 году провели исследователи Мельбурнского королевского технологического университета. Сначала они приучили насекомых различать платформы, обозначенные большим или меньшим количеством предметов (в последнем случае пчелы получали награду). Затем предложили выбор между платформой с несколькими предметами и пустой. Пчелы чаще выбирали вторую.

Теоретически это может означать, что отсутствие предметов – в контексте эксперимента – было воспринято как количество, меньшее, чем на другой платформе. Правда, ученые признавали, что пока не выяснили механизм принятия таких решений у насекомых. К тому же эксперимент не подтвердил, что пчелы могут поместить ноль (отсутствие предметов) на определенное место в числовом ряду. Тесты, в которых на второй платформе было меньше предметов, давались им сложнее – им требовалось больше времени на принятие решений, и они реже выбирали пустую платформу.

Но результаты соотносятся с теми, которые были получены при экспериментах с резусами. Опыт по сравнению чисел (точек на экране) показал, что они склонны воспринимать пустой экран (отсутствие точек) как меньшее число. В ходе другого опыта исследователи из Тюбингенского университета, проанализировав мозговую активность животных при подобных тестах, пришли к выводу, что в «ментальном числовом ряду» животных единица (одна точка) находилась ближе к пустому экрану (условному нолю), чем двойка (две точки).

Анализ, по словам руководителя исследования Андреаса Нидера, показал, что восприятие пустого места как числа (условного ноля) происходит благодаря обработке сигналов в лобной доле головного мозга. «Восприятие такого рода – большое достижение для мозга [животных], – считает он. – Это признак того, что они способны формулировать понятия, выходящие за пределы того, что воспринимается органами чувств».

Критика

Скептики утверждают, что конкретные понятия – предел способностей других видов. Животные, рассуждает когнитивный психолог Дениз Каминс, могут выучить сотни и даже тысячи слов или символов, обозначающих объекты, доступные их восприятию. Но не поймут, что такое, к примеру, «экономика» или «атом». К тому же результаты экспериментов – например, по классификации – допускают различную трактовку.

«Мы показали, что разные виды приматов могут научиться классификации и продемонстрировать удовлетворительные результаты, когда им предлагают новые предметы, – признает профессор психологии Оклендского университета, автор серии экспериментов в этой сфере Дженнифер Вонк. – Но неясно до конца, зависят ли эти результаты только от видимого сходства объектов, или же у животных действительно формируются некие абстрактные понятия».

В ходе одного из экспериментов, как отмечает она, животные – обезьяны-капуцины – делали странные ошибки, когда их учили отличать изображение людей от других объектов. Например, отнесли к этой категории изображение с арбузом и одним из морских животных. Как предположили исследователи, они руководствовались наличием на картинке красного цвета – признака, по которому они отличали людей (по красным предметам одежды, встречавшихся на изображениях).

Тем не менее, указывает Вонк, эксперименты свидетельствуют, что животные, классифицируя объекты, могут, напротив, руководствоваться и не самыми очевидными признаками. Так, орангутаны, которым предложили отличить представителей своего рода от других приматов, справлялись не хуже, когда им показывали черно-белые фотографии (не позволявшие использовать в качестве различия один из простых признаков – красно-коричневый цвет их волосяного покрова).

Следует учесть и то, отмечает она, что при оценке способностей других видов подход исследователей нередко антропоцентричен – как в методологии, так и при оценке результатов. «Мы не всегда адекватно учитываем сенсорные и физиологические особенности животных, – указывает Вонк. – Мы ожидаем от них разделения объектов по классам, сформированным на основе нашего собственного опыта и восприятия мира. Нередко мы не учитываем критерии, которые для животных могут быть определяющими – например, запах. Но даже с учетом этого они достигают впечатляющих результатов».

Исследования представляют все больше свидетельств того, что сознание других видов более развито, чем считалось ранее. Эти данные, как считает сравнительный психолог, профессор Калифорнийского университета Эдвард Вассерман, могут быть использованы и для оценки когнитивных процессов человека. «Наша биология связана, – отмечает он. – И это касается в том числе мозга. Основы высших когнитивных процессов, включая и абстрактное мышление, заложены в нашем происхождении. Хотя люди и привыкли упрощать поведение других видов и, напротив, искать сложное объяснение для собственных действий».

Михаил Тищенко
Редактор Republic



--------------------
Боже, сколько правды в глазах государственных шлюх. (с) Ю. Шевчук
Daddy love you (с)
 
Перейти в начало страницы
alex2000
Отправлено: 07.05.2018, 1:46
+Цитировать сообщение


Forestarius
**********

Группа: Модератор
Сообщений: 22035
Регистрация: 29.11.2006
Из: (_:_)
Пользователь №: 35305



Слишком большое счастье: как работает глубокая стимуляция мозга
При напряжении 4 вольта счастье пациентов зашкаливает, а тревожность уходит. При 5 вольтах эйфория начинает пугать
Цитата
В 2012 году в медицинском журнале AJOB Neuroscience была напечатана статья о стимуляции центра удовольствия головного мозга. Ее авторы – американские и немецкие ученые – решили изучить возможность манипуляции человеческим настроением и ощущением счастья. Их работа поставила, в частности, довольно интересный вопрос: если бы в распоряжении человека имелся прямой доступ к системе вознаграждения мозга и можно было регулировать уровень эйфории, кто должен определять этот уровень – квалифицированный врач или сам человек? Nautilus публикует отрывок из только что вышедшей книги «The Pleasure Shock» научной журналистки Лоун Франк. В ней автор в деталях рассказывает об этом эксперименте и отвечает на связанные с ним вопросы.

Терапевтический уровень ⁠счастья
Тридцатитрехлетний немец, ставший объектом исследования, ⁠долгое время ⁠страдал от тяжелого ⁠обсессивно-компульсивного ⁠расстройства и синдрома общей тревожности. Врачи ⁠вживили электроды ему в прилежащее ядро мозга – в центральную часть ⁠системы вознаграждения. Электростимуляция оказывала благотворное влияние на симптомы его расстройств, но, когда пришла пора заменить батарейки у стимулятора, невролог из Университета Тюбингена Маттис Синофзик решил поэкспериментировать с настройками напряжения от 1 до 5 вольт. При изменении настроек он просил пациента описать свои ощущения (самочувствие и уровень тревожности) по десятибалльной шкале.

При напряжении один вольт пациент испытывал восьмибалльную тревожность, а уровень счастья едва достигал двух баллов. С каждым вольтом тревожность снижалась, а эйфория росла: при стимуляции четыре вольта счастье зашкаливало, а тревожность ушла полностью. «Как на наркотиках», – описал свое состояние пациент, широко улыбаясь. Уже на пяти вольтах пациент назвал свое состояние «фантастическим, но, пожалуй, чересчур»: ощущение экстаза, по его словам, выходило из-под контроля, поэтому тревожность скакнула до семи баллов.

Пациент договорился с врачом установить стимулятор на три вольта – это казалось разумным компромиссом. Однако уже на следующий день он попросил Синофзика увеличить напряжение, так как ему было нужно чувствовать себя чуть более счастливым. Невролог отказал: человек должен оставлять место как для негативных, так и для позитивных эмоций, появляющихся естественным путем; опасно постоянно находиться в состоянии эйфории. Пациент в конце концов сдался и отправился домой.

«Очевидно, что врачи не должны устанавливать параметры выше терапевтических уровней только потому, что этого хочет пациент. Ведь пациент не решает, к примеру, как регулировать кардиостимулятор», – написали ученые в статье.

Впрочем, ученые не отрицают, что в будущем люди будут прибегать к глубокой стимуляции головного мозга для улучшения своего психического здоровья. Сейчас же это довольно дорогая процедура – сама система электростимуляции стоит около $20 тысяч, а операция по вживлению стимулятора – до $100 тысяч. При этом каждые 3–5 лет нужно менять батарейки и регулировать настройки.

Стимуляция мозга электродами. Фото: Science Photo Library / Getty Images
Борьба с депрессией
В 2005 году американский невролог Хелен Мэйберг из Университета Эмори и канадский хирург Андрес Лозано опубликовали первое исследование о том, как глубокая стимуляция головного мозга помогает справиться с хронической депрессией. «Моя задача как невролога не в том, чтобы делать людей счастливыми, – говорит Хелен Мэйберг. – Я освобождаю их от боли и мешаю развитию болезни. Я вытаскиваю их из ямы, но дальше они сами несут ответственность за себя и свою жизнь».

Мэйберг начала изучать механизмы депрессии еще в 80-е, когда все сводилось к биохимии, а психологические симптомы считались следствием химического дисбаланса (депрессия, согласно преобладавшей в то время гипотезе, появлялась из-за нехватки серотонина). В следующем десятилетии случился настоящий прорыв в технологии сканирования, и появилась возможность изучать мозг людей, в том числе страдающих депрессией. С помощью МРТ ученые выявили, что в этом состоянии некоторые участки мозга чрезмерно активны, а другие, наоборот, заторможены.

Мэйберг сосредоточилась на изучении маленького участка мозговой коры – поля Бродмана 25, которое, как показали наблюдения, уменьшается при депрессии. По мере увеличения количества научных исследований именно этот участок стал считаться своего рода центром депрессии. Мэйберг же была убеждена в том, что это ключ не только к пониманию, но и к лечению депрессии, особенно у безнадежных больных. С помощью хирурга Андреса Лозано в мае 2003 года она провела первую операцию по воздействию электрода на мозг. При шести вольтах пациентка сказала врачам о своих ощущениях, о чувстве легкости, спокойствия и ожидании весны, но когда электрод перестал воздействовать на мозг, эти чувства прошли.

Позднее выяснилось, что эти ощущения не уникальны, подобный подъем чувствовали и другие пациенты, но описывали его иначе. Некоторые говорили, что как будто окружавшее их облако пыли рассеялось, другие видели больше цветов, и так далее. «Пациенты видели, что я лишь убрала то, что их беспокоило», – говорит Мэйберг. По ее аналогии, это все равно что одновременно давить на газ и тормоз, но стоит убрать ногу с тормоза, и машина двигается с места – запускается процесс выздоровления. То есть для лечения достаточно устранить существующий негатив.

Есть и другая точка зрения. Некоторые ученые, например психиатр Томас Шляпфер и хирург Фолькер Конен из Университета Бонна, лечат депрессию, стимулируя зоны в системе вознаграждения. То есть для них главным симптомом депрессии являются не психологические страдания (как для Мэйберг), а ангедония – отсутствие радости, неспособность получить удовольствие.

«Многие страдают от ангедонии, и многого можно добиться, стимулируя электродом их систему вознаграждения. Но лично я не верю, что это депрессия, если человек не испытывает психологическую боль. Если жизнь просто недостаточно хороша, вряд ли можно что-то поправить этим способом», – считает Мэйберг. Она приводит в пример одну из своих пациенток: в прошлом у нее были проблемы с алкоголем, и, вживив себе электроды в мозг, она вернулась домой и стала ждать, когда к ней придет состояние опьянения или эйфория. Мэйберг пришлось объяснять ей, что ждать ничего не нужно, ее психологические страдания, вызванные зависимостью, были нейтрализованы, и ей самой нужно было найти замену алкоголю, чтобы продолжать жить полноценной жизнью.

Томас Шляпфер, в свою очередь, утверждает, что даже в случае чрезмерной стимуляции медиального пучка переднего мозга у его пациентов не начинается гипомания (легкая форма маниакального состояния). Максимум – наблюдаются симптомы, подобные тем, какие проявляются при чрезмерном потреблении кофе.

Заинтригованная словами Мэйберг об аддикции и системой вознаграждения мозга, Лоун Франк обнаружила в медицинской литературе интересный случай, описанный еще в 1986 году. Американке среднего возраста врачи вживили в мозг электрод, чтобы справиться с хронической болью, и с помощью кнопки на пульте она управляла этим электродом и даже регулировала параметры тока. У женщины довольно быстро появилась аддикция от стимуляции: она перестала обращать внимание на семью и личную гигиену, от чрезмерной стимуляции у нее развилась мерцательная аритмия, а когда ее наконец госпитализировали, врачи обнаружили открытую рану на пальце, которым она нажимала на кнопку пульта управления.


--------------------
Боже, сколько правды в глазах государственных шлюх. (с) Ю. Шевчук
Daddy love you (с)
 
Перейти в начало страницы
alex2000
Отправлено: 07.05.2018, 1:51
+Цитировать сообщение


Forestarius
**********

Группа: Модератор
Сообщений: 22035
Регистрация: 29.11.2006
Из: (_:_)
Пользователь №: 35305



Слишком большое счастье: как работает глубокая стимуляция мозга
Окончание
Цитата
Сканируя мозг
Можно ли с помощью сканера обнаружить, откуда в мозге берется счастье? Ответ на этот вопрос Дин Бернетт, научный журналист и нейробиолог из Университета Кардиффа, попытался получить у профессора Криса Чемберса. Этот вопрос, пишет журналист, показался профессору очень наивным и вызвал у него смех, ведь даже с помощью самого современного оборудования можно лишь определить, какие участки мозга сравнительно более активны, какие – нет. Что уж говорить о такой субъективной категории, как счастье. При этом следует помнить, что мозг работает таким образом, что все его части активны постоянно.

«Вопрос не в том, где в мозге находится счастье. Это все равно что спрашивать, где в мозге место для восприятия лая собаки. Лучше спросить, как мозг поддерживает ощущение счастья? Какие сети и процессы он использует, чтобы усилить это чувство?» – полагает профессор Чемберс.

Кроме того, профессор Чемберс не уверен, что можно дать точное определение счастья: «Что это вообще такое? О каком временном промежутке по отношению к счастью мы ведем речь? Это немедленное счастье? Если вы испытываете его прямо сейчас, поскольку вам понравилась эта пинта пива? Или это долговременное чувство, которое испытывают родители или те, кто долго и настойчиво идет к своей цели? Каждый из этих вариантов обслуживается определенными участками мозга. И как вы их обнаружите?»

У функционального МРТ, утверждает профессор Чемберс, также имеются проблемы, которые ученые называют «степенями исследовательской свободы». Сначала проводится исследование, а затем на основании полученных результатов ученые ставят перед собой вопросы, подгоняя их под полученные ответы. Даже самое простейшее фМРТ-сканирование может подтолкнуть к тысячам аналитических решений, каждое из которых в зависимости от способа анализа может повлиять на результат.

Побочные эффекты счастья
Ощущение счастья может защитить от сердечного приступа и от простуды, повышает сопротивляемость к боли и даже способно продлить жизнь. Однако, по мнению профессора психологии Йельского университета Джун Грубер, положительные эмоции нужно испытывать в умеренных дозах. Она даже сравнивает счастье с едой, избыток счастья (как и еды) может привести к проблемам: рискованному поведению, злоупотреблению алкоголем и наркотиками, пренебрежению угрозами и так далее.

Психолог Эдвард Динер пришел к выводу, что счастье негативно влияет на карьерный рост. Так, несколько американских выпускников колледжа в 1976 году сообщили, что счастливы. Позже, когда им было за 30, они в среднем зарабатывали в год на $3500 меньше, чем их менее счастливые ровесники. Динер предположил, что те, кто испытывает недостаточно печали или тревоги, как правило, довольны своей работой, следовательно, у них нет стимула получать дополнительное образование или заниматься карьерой. Исследования показывают, что печаль заставляет людей мыслить систематически: грустные люди более внимательны к деталям и ориентированы на окружающий мир. Счастливые же люди более склонны принимать поспешные решения, основанные на стереотипах. Кроме того, их куда легче обмануть.

Профессор психологии Университета Нового Южного Уэльса Джо Форгас провел следующий эксперимент: одна группа его студентов посмотрела видеоклипы, которые были специально отобраны, чтобы повысить им настроение, вторая – ролики, вызвавшие у них негативные эмоции. После чего студентам продемонстрировали документальный фильм со съемками допроса людей, обвиняемых в краже (некоторые действительно ее совершили). Участники эксперимента, которые пребывали в позитивном настроении, распознавали воров куда хуже, чем их коллеги из второй группы.

У счастья есть и другие «побочные эффекты»: оно делает людей более эгоистичными, менее креативными и хуже приспособленными к защите своей точки зрения. Даже само стремление к счастью делает нас менее счастливыми. Профессор психологии Калифорнийского университета Джонатан Скулер обнаружил, что 83% из опрошенных им 475 человек были разочарованы тем, как встретили Новый год. Эти люди предвкушали праздник и потратили всю свою энергию на подготовку.

Психолог Айрис Мосс из Денверского университета и вовсе уверена, что чем сильнее человек пытается стать счастливым, тем более вероятно его разочарование. 206 участников ее исследования (обоих полов) сначала ответили на вопрос, счастливы ли они, а затем в течение двух недель вели дневник с описанием стресса и одиночества. Мосс обнаружила, что те, кто чувствовал себя счастливыми, после стресса переживали куда более сильное одиночество, чем менее счастливые люди.

Профессор Скулер сравнивает погоню за счастьем с наблюдением за слабой звездой. Если пристально смотреть на нее, она исчезает. Если же не пытаться сосредотачивать на ней все свое внимание и просто держать ее в поле зрения, то вполне можно достичь желаемого. «Просто не ведите учет своему счастью. Плохо, когда люди делают достижение счастья главной целью жизни», – говорит психолог.

Денис Шлянцев
Редактор раздела World Press



--------------------
Боже, сколько правды в глазах государственных шлюх. (с) Ю. Шевчук
Daddy love you (с)
 
Перейти в начало страницы
alex2000
Отправлено: 09.05.2018, 6:18
+Цитировать сообщение


Forestarius
**********

Группа: Модератор
Сообщений: 22035
Регистрация: 29.11.2006
Из: (_:_)
Пользователь №: 35305



Кто последний? Почему люди готовы стоять в очередях
Иногда это вынужденная мера. Но исследователи указывают на массу причин провести время в ожидании

Михаил Тищенко 8 мая, 20:36

Очередь перед магазином Apple в Токио. Фото: Kim Kyung-Hoon / Reuters

Цитата
Технологии сильно ускорили и упростили процесс продажи и предоставления услуг. Но очереди –верные спутники дефицита и неэффективной бюрократии – по-прежнему отнимают много времени. Согласно недавнему исследованию, житель Ирландии, например, в среднем, проводит 19 часов в год только в очередях за едой в обеденный перерыв – в масштабах страны это более 41 млн часов (такие данные приводит компания Promo Pads – разработчик системы электронного заказа еды в ресторанах). Средний американец, по некоторым оценкам, тратит на очереди около 118 часов в год. Вместе с другими формами ожидания это может складываться в годы – житель Великобритании, согласно одному из исследований, тратит на это (включая пробки и очереди в супермаркетах), в среднем, около двух лет жизни.

Это актуально и для России. Согласно расчетам Министерства экономического развития, опубликованным в начале 2010-х годов, только из-за очередей в несколько государственных структур население потеряло 1,5 млрд рублей (с учетом среднегодового обменного курса – около $51 млн) – примерно столько люди могли бы заработать за это время, если руководствоваться показателями среднего дохода. Основную часть потерь связали с очередями в ГИБДД, среднее время ожидания для автомобилистов составило два с половиной часа. Схожие данные за 2010 год приводил Институт государственного и муниципального управления ВШЭ – по его оценке, потери, связанные с получением нескольких государственных услуг, включая оформление паспорта и постановку машины на учет, составили 1,9 млрд рублей.

По неофициальным оценкам российских «трамитадоров» (слово из испанского языка обозначает людей, которые зарабатывают на том, что проводят время в очередях за других), сделанным несколько лет назад, наиболее долгими в России оказались очереди в управление миграционной службы – время ожидания могло составить несколько недель (не нужно было присутствовать там все время, но требовалось регулярно отмечаться, чтобы не потерять место). До 20 часов могла занять очередь в паспортный стол и ГИБДД, до 12 часов – в налоговую инспекцию. Нередко люди туда выстраивались еще ночью.

В повседневной жизни достаточно ситуаций, когда ожидание является вынужденным. Однако многие проводят время в очередях добровольно. Иногда это оправдано скидками или ограниченным количеством товара, но в других случаях очередь – лишь временное явление, вызванное, например, ажиотажем на фоне рекламной кампании. Достаточно прийти немного позже – и можно обойтись без лишней траты времени.

Почти ритуальные очереди за новыми iPhone – лишь один из примеров. Люди готовы ждать, чтобы попасть на выборы, посмотреть на церковные реликвии (в 2011 году, когда в Москву привезли пояс Пресвятой Богородицы, верующие стояли в очередях по 20 часов, хотя фрагмент пояса постоянно хранится в одном из московских храмов) и даже для того, чтобы просто попасть в ресторан. Желание толкаться в очередях определяется комплексом факторов, и время ожидания нередко играет не главную роль.

Примеры
Очереди за iPhone или в магазины в «Черную пятницу» (начало рождественских распродаж в США) широко известны. Но достаточно и менее значительного повода. В прошлом году сеть магазинов Lidl в Великобритании объявила о распродаже вина со скидкой – бутылку просекко предложили за 3,33 фунта (шесть бутылок за 20 фунтов), вместо обычных 5,79 фунта. В день акции – утро субботы – к магазинам выстроились тысячи людей. Некоторые пришли за час до открытия.

В итоге дешевое вино распродали за несколько минут – большинству из тех, кто стоял в очереди, его не досталось. «Похоже, страна разделилась на два лагеря, – иронизировала “Би-Би-Си”. – Тех, кто успел купить вино со скидкой, и всех остальных. Первые с удовольствием этим хвастались. Вторые демонстрировали разные эмоции – от сожаления до ярости».

Пару месяцев назад в Торонто, перед открытием ресторана Jolibee (сеть фаст-фуда), десятки людей заняли очередь еще накануне. Для этого был повод – ресторан пообещал первым 40 посетителям некоторое количество бесплатной жареной курицы. Первым 300 посетителям – плюшевые игрушки в подарок. Но даже после этого ажиотаж не спадал – в первый день работы ресторана люди готовы были ждать, в среднем, по семь часов. Спустя несколько дней посетители продолжали выстаивать в очередях – в среднем, по два часа – ресторан даже выдавал им билеты с указанием их номера.

«Очередь – процесс, требующий времени, которым мы дорожим, – удивлялась одна из канадских газет. – Но готовность ждать часами ради того, чтобы получить малозначительную вещь, противоречит здравому смыслу. Представьте, если бы вас спросили, как вы провели выходные. Вас не смутило бы сказать, что вы простояли двенадцать часов в очереди за фаст-фудом?».

Более ранний пример из потребительской истории США – ажиотаж вокруг «кукол с капустной грядки» (Cabbage Patch Kids), игрушек, популярных в начале 1980-х годов. Тогда, незадолго до рождественских праздников, люди часами ждали открытия магазинов, а процесс покупки сопровождался потасовками и беспорядками.

«Когда мы с мамой подошли к магазину, – рассказывал один из очевидцев, который пришел за куклой для младшей сестры, – то я едва мог поверить своим глазам. Там были сотни людей, некоторые, как позднее писали газеты, пришли еще ночью. Сначала они вели себя дружелюбно – каждый готов был рассказать о ребенке, который хочет получить такую куклу к Рождеству. Но когда магазин открылся, люди как будто обезумели – стали метаться, толкаться и кричать. Продавец, позднее признавшийся, что он опасался за свою жизнь, отмахивался он них бейсбольной битой. Стоя за прилавком, он размахивал битой, и бросал куклы в толпу».

Мотивы
Время в добровольных очередях тратят по разным причинам. «Одни хотят получить вещь из ограниченной серии, чтобы подчеркнуть свою уникальность. Для тех, кто подвержен социальному влиянию, это возможность показать себя частью группы, – отмечает профессор психологии Канзасского университета Лаура Брэннон. – Было бы упрощением сказать, что в одной очереди люди руководствуются одинаковыми мотивами» (многие из тех, кто ждал начала продаж iPhone X в Москве, не были поклонниками Apple, они планировали перепродать новый телефон – или продать свое место в очереди, за которое, по слухам, можно было получить десятки тысяч рублей).

Некоторые из таких очередей – например, на распродажах в «Черную пятницу» – как отмечает профессор Массачусетского технологического института, эксперт по вопросам очередей Ричард Ларсон, сами по себе воспринимаются как примечательные события, заслуживающие потраченного времени. «Это то, о чем люди могут рассказывать внукам», – говорит он.

По мнению Джеффри Инмана, профессора маркетинга Питтсбургского университета, для многих людей выстаивание в таких очередях становится важной семейной традицией. «Это не просто трата времени, – рассуждает он. – И к этому еще добавляется ощущение конкуренции – стремление обойти других, потому что, например, телевизоров с большим экраном на всех не хватит».

Добровольные очереди отражают и искусственный ажиотаж, создаваемый маркетинговыми кампаниями. Их критики видят в этом парадокс общества потребления, когда при изобилии выбора – например, музейных экспозиций – внимание потребителей концентрируется на том, что, как считается, «все должны увидеть». «Влияние маркетинга и социальных сетей растет, – говорит социолог Анна Дюжин. – Но выбор не расширяется, а, напротив, ограничивается».


--------------------
Боже, сколько правды в глазах государственных шлюх. (с) Ю. Шевчук
Daddy love you (с)
 
Перейти в начало страницы
alex2000
Отправлено: 09.05.2018, 6:34
+Цитировать сообщение


Forestarius
**********

Группа: Модератор
Сообщений: 22035
Регистрация: 29.11.2006
Из: (_:_)
Пользователь №: 35305



Кто последний? Почему люди готовы стоять в очередях
Иногда это вынужденная мера. Но исследователи указывают на массу причин провести время в ожидании
Окончание
Цитата
Факторы
Психология очередей – тема многочисленных исследований. Они указывают на то, что восприятие времени, потраченного в них, зависит от целого ряда факторов – от сервиса до наличия скидок (хотя снижение цен может вызвать двойственный эффект – привлечь одну группу покупателей, но отпугнуть других, которые не захотят выстаивать в образовавшихся очередях).

Исследования подтверждают и то, что ожидание воспринимается как менее продолжительное, если сопровождается каким-нибудь занятием. Классический пример – проблема, с которой столкнулись высотные офисные здания в США в середине XX века. В пиковые часы там возникали очереди к лифтам, что вызывало жалобы. «Можно было бы, конечно, взорвать здания, и построить другие, с большим числом лифтов, – говорит эксперт по очередям Ричард Ларсон. – Но кто-то догадался, что можно повлиять на то, как люди воспринимают ожидание». Возле лифтов стали устанавливать зеркала – люди в очередях стали в них смотреться, и жалоб стало меньше.

В дальнейшем подобные проблемы решали разными средствами – от телевизоров до живой музыки (один из американских банков нанял пианиста, чтобы он играл в холле). Образцовым считается пример парков Disney, где посетителей развлекали в очередях к представлениям и аттракционам – некоторым даже предлагали придумывать шутки к предстоящим шоу. Позднее смартфоны стали универсальным средством, позволяющим занять время – следуя опросам, проведенным в США несколько лет назад, в очередях их использовали около половины респондентов. Согласно более позднему исследованию, около 62% опрошенных пользовались телефонами в периоды ожидания, в том числе в очередях.

На отношение к очереди влияют и другие факторы. Недавнее исследование Гарвардской школы бизнеса подтвердило, что люди более склонны к тому, чтобы мириться с ожиданием (это касается, главным образом, вынужденных очередей), если за ними стоят другие. Напротив, те, кто оказывался на последнем месте в одной из очередей, как показали эксперименты, старались встать в другую, и готовы были даже прождать дольше, если за ними стояли другие. Одно из объяснений сводится к тому, что хотя люди, стоящие сзади, не влияют на время ожидания, их присутствие придает некую дополнительную ценность собственному месту в очереди (оно оказывается более ценным, чем у других).

Отношение к очередям определяется и представлениями о «социальной справедливости». Как отмечает профессор MIT Ричард Ларсон в профильном исследовании, этот фактор может оказаться даже важнее, чем время ожидания. Речь идет, например, о соблюдении принципа очередности (и негативном отношении к тем, кто пытается пройти в обход остальных).

По словам Ларсона, он испытал нарушение принципа «социальной справедливости» на собственном примере – когда покупал сыну велосипед, то прождал оформления покупки около 40 минут, наблюдая за тем, как продавцы обслуживали других посетителей. Это привело его в такую ярость, что, забрав в итоге покупку, он позднее отослал ее обратно в магазин, решив купить велосипед в другом месте. «Мне понадобилось несколько недель, чтобы успокоиться, – признавался он. – И я все-таки ученый, рациональный человек. Если это так затронуло меня, то остальных, наверное, затрагивает тоже».


--------------------
Боже, сколько правды в глазах государственных шлюх. (с) Ю. Шевчук
Daddy love you (с)
 
Перейти в начало страницы
alex2000
Отправлено: 12.05.2018, 3:01
+Цитировать сообщение


Forestarius
**********

Группа: Модератор
Сообщений: 22035
Регистрация: 29.11.2006
Из: (_:_)
Пользователь №: 35305



Бог играет в кости. Онлайн-игра доказала, что Эйнштейн ошибся насчет фундаментального закона природы
100 тысяч добровольцев помогли ученым разрешить столетний спор физиков насчет квантовой запутанности

Квантовая запутанность. Иллюстрация: National Institute of Standards and Technology
Цитата
Девятого мая в журнале Nature была опубликована статья с результатами масштабного научного эксперимента, проведенного коллаборацией ученых Big Bell Test. Более ста физиков в 12 лабораториях, расположенных на пяти континентах, с помощью мощных лазеров, сверхпроводящих магнитов, алгоритмов машинного обучения, онлайн-игры и 100 тысяч добровольцев доказали, что квантовая механика – а значит, опосредованно и вся наша реальность – зиждется на элементе настоящей случайности. О том, как все это связано с вековым спором великих физиков прошлого и почему это важно, Republic постарался рассказать максимально понятно.

Эйнштейн против Бора
Одним из самых фундаментальных научных противостояний первой половины XX века был спор между сторонниками теории относительности и разработчиками теории квантовой механики. Альберт Эйнштейн поставил во главу всего абсолютность скорости света, быстрее которой не может быть ничего во Вселенной. Он придерживался локального реализма, включающего в себя: 1) принцип локальности – на объект влияют только близко расположенные к нему другие объекты; 2) предположение, что объекты обладают врожденными объективными свойствами еще до того, как мы начинаем измерять их («Луна существует и тогда, когда мы на нее не смотрим», – говорил он).

Открытие квантовой запутанности перечеркнуло все эти убеждения. Это явление предполагает, что две частицы, находящиеся в квантовой взаимозависимости, могут мгновенно взаимно менять состояние, даже если разнесены на любое возможное расстояние – хоть в разные концы Галактики. Измерив свойства одной частицы, можно с полной уверенностью предсказать изменение свойств другой. При этом взаимодействие действительно происходит моментально – быстрее скорости света. Кроме того, квантовая физика вводит в игру эффект наблюдателя: до начала измерений свойства объекта не определены, а лишь находятся в диапазоне вероятностей. Причем то, каким в итоге окажется результат квантового измерения, – по-настоящему случайно.

Эйнштейн, несогласный с этим, считал, что квантовую запутанность (которую он слегка уничижительно называл «призрачное дальнодействие») должны предопределять какие-то неизвестные пока науке принципы и скрытые переменные. «Бог не играет в кости», – отстаивая детерминизм, писал неоднократно Эйнштейн своему главному оппоненту, патриарху квантовой механики Нильсу Бору.

Теорема Белла
В 1960-х физик Джон Белл предложил способ экспериментально проверить, могут ли лежать в основе квантовой запутанности «скрытые переменные», о которых говорил Эйнштейн. Для этого нужно провести огромный массив квантовых измерений, каждый раз случайным образом меняя какой-либо из параметров эксперимента. Колоссальный объем статистических данных должен выявить хотя бы минимальную корреляцию между результатами измерений и параметрами, от которых они могли бы зависеть.

С развитием ⁠технологий тест Белла проводился неоднократно ⁠– и каждый ⁠раз стопроцентно подтверждал ⁠правоту ⁠квантовой механики, ни разу никакого ⁠намека на скрытые переменные обнаружить не удавалось. Однако у сторонников ⁠локального реализма оставалось последнее возражение: а насколько по-настоящему случаен выбор того, как меняются параметры эксперимента? Сам Белл признавал «лазейку» в своей теории. Для того чтобы варьировать входные данные, сейчас обычно используют квантовые генераторы случайных чисел, которые, как отмечает издание N+1, всего лишь выражают связь между различными физическими процессами. Таким образом, формально нельзя исключить, что «неслучайность», связанная со скрытыми переменными, может быть зашита в них изначально.

Ученые даже использовали свет далеких звезд в качестве генератора случайных чисел, однако скептиков и это не убедило. Исследователи из Big Bell Test решили прибегнуть к последнему аргументу – человеческой свободной воле.

«Удивительно, что спор Бора и Эйнштейна, начавшийся 90 лет назад, по-прежнему сохраняет философский и человеческий элемент. Большие машины и детекторы помогли нам открыть бозон Хиггса, однако мы можем проверить локальный реализм только в том случае, если мы сами примем участие в опытах. Только так можно заставить Вселенную вести себя честно», – цитирует РИА Новости руководителя Big Bell Test Моргана Митчелла.

Обмани оракула
В Big Bell Test разработали онлайн-игру, доступную на разных платформах, в которой пользователи должны создавать максимально длинные случайные последовательности из нулей и единиц. Противостоит им алгоритм машинного обучения – Оракул, который следит за тем, чтобы последовательности не были слишком предсказуемыми. Программа постоянно подстраивается к вашему поведению и заставляет думать о том, как можно действовать более случайно, а также подгоняет по времени – что дает системе большое количество результатов. Несмотря на кажущуюся простоту, игра сделана очень качественно: она максимально задействует элементы вовлечения и соревновательности – Оракула действительно хочется обыгрывать и переходить на все новые уровни.

Фото: Republic.ru
Благодаря распространению в социальных сетях игра стала по-настоящему популярна. Для целей эксперимента были использованы результаты 100 тысяч игроков. В течение 12-часового периода 30 ноября 2016 года, за который и проводились измерения, волонтеры генерировали поток данных в 1000 бит в секунду, создав 97 млн случайных бинарных чисел. «Люди непредсказуемы, а когда сидят в своих смартфонах – тем более», – отметил один из членов команды Big Bell Test Андрю Уайт. По мнению ученых, дополнительный удар по принципу локальности наносил тот факт, что волонтеры находились друг от друга на большом расстоянии, в разных часовых поясах. Максимальная случайность обеспечивалась тем, что игроки не знали, где и когда будут производиться измерения и будет ли задействован их вклад в принципе – для итоговых замеров использовалась только часть из огромного массива случайных чисел.

Результаты онлайн-игры были направлены в 12 лабораторий, расположенные на пяти континентах, для проведения 13 экспериментов. Квантовую запутанность тестировали на фотонах, отдельных атомах, группах атомов и на сверхпроводящих кубитах. Как и ожидалось, исследователи не нашли ни малейшего свидетельства присутствия «скрытых переменных» Эйнштейна. Вероятность того, что принцип локальности действует в нашей Вселенной, стремится к нулю. Локальный реализм в очередной раз проиграл квантовой механике.

При чем здесь свобода воли?
У эксперимента есть и философское преломление. В своих выводах физики Big Bell Test пишут: «Если свободная человеческая воля существует, значит, существуют и физические явления, которые в действительности случайны, их невозможно предсказать». Таким образом, у отчаянных сторонников Эйнштейна есть самый последний шанс поспорить – заявить, что никакой свободной воли нет и все события во Вселенной от начала и до конца предопределены.

Впрочем, считают ученые, такие размышления стоит скорее относить к ведомству чистой метафизики – спорить с ними сложно. Так, профессор MIT Дэвид Кайзер – автор эксперимента с использованием света звезд в качестве генератора случайных чисел, указывает: если считать, что свободы воли не существует, то мы должны признать наличие некой невидимой силы, которая влияет как на поведение тысяч участников онлайн-игры, так и на результаты измерений различных частиц в различных лабораториях, раскинутых по всему миру. Прикидывая шансы, ученый отдает предпочтение квантовой механике.

Так или иначе, если отбросить сложные метафизические споры (великий физик Ричард Фейнман говорил: «Я могу смело утверждать: никто не понимает квантовую механику»), нельзя не отметить социальную ценность эксперимента – в основе проверки фундаментальных законов природы лежал краудсорсинг. «Я получил особенное удовольствие от того, что мы вовлекли в наш эксперимент такое количество людей. Здорово, что они получили возможность повлиять на то, как прошло наше исследование», – сказал один из участников Big Bell Test Джеф Прайд.

Роман Федосеев
Заместитель главного редактора Republic


--------------------
Боже, сколько правды в глазах государственных шлюх. (с) Ю. Шевчук
Daddy love you (с)
 
Перейти в начало страницы
alex2000
Отправлено: 13.05.2018, 18:36
+Цитировать сообщение


Forestarius
**********

Группа: Модератор
Сообщений: 22035
Регистрация: 29.11.2006
Из: (_:_)
Пользователь №: 35305



«Смерть не такая уж простая реальность, как обычно полагают»
Французский интеллектуал Люк Ферри рассказывает о философии так, чтобы ее смысл стал понятен и взрослым, и детям

Джотто ди Бондоне. Воскрешение Лазаря
Цитата
К своему читателю Люк Ферри, известный европейский философ и публицист, в прошлом министр по делам молодежи, образования и науки Франции, обращается на «ты» – как к «ученику, идеальному и реальному одновременно». «Краткая история мысли. Трактат по философии для подрастающего поколения» (вышла в издательстве «Ад Маргинем» в рамках совместной программы с Музеем современного искусства «Гараж», перевод Сергея Рындина) – книга, которая по замыслу автора призвана удовлетворять сразу двум требованиям: требованию взрослого человека, желающего узнать, что такое философия, но при этом не углубляться в предмет, и требованию подростка, не располагающего достаточными знаниями, чтобы самому читать и понимать философские трактаты.

Означает ли это, что перед нами очередной вульгаризированный экстракт наподобие «10 ответов на вечные вопросы» или «науки за 20 минут»? К счастью, нет. Ферри заверяет, что «испытывает настолько трепетное уважение к выдающимся произведениям философии, что не может представлять их в карикатурном виде даже в педагогических – якобы – целях». Но что не менее важно, автор стремится донести практические аспекты того, что многие считают чересчур отвлеченным, искусственным, безнадежно абстрактным и в конечном счете бессмысленным: «Мы философствуем не для забавы, не потому, что хотим лучше понимать мир и самих себя, а порой просто потому, что хотим “спасти свою шкуру”. В философии есть все, чтобы победить парализующие нашу жизнь страхи, и было бы большой ошибкой считать, что сегодня ей на смену могла бы прийти психология».

Что такое философия? Когда я был в выпускном классе, преподаватель убеждал меня, что в этом вопросе речь идет об «обычном формировании критического мышления и самостоятельности мысли», об «умении мыслить последовательно», об «искусстве размышления», заключающемся в «удивлении», «вопрошании» и т. д. Такие определения и сегодня можно встретить в различных учебниках.

Несмотря на все мое уважение к этому преподавателю, которое не претерпело изменений, должен сразу же оговориться, что, на мой взгляд, подобные определения не имеют почти ничего общего с сутью вопроса «Что такое философия?». Конечно, в философии предпочтительнее размышлять.

Конечно же, по мере возможностей это нужно делать последовательно, иногда критически и необходимо задаваться вопросами. Но в этом нет абсолютно ничего специфического. Я уверен, что ты и сам можешь назвать бесконечное число других видов человеческой деятельности, где люди тоже задаются различными вопросами и стараются находить наилучшие аргументы, не будучи при этом философами.

Биологи и художники, ⁠физики и романисты, математики, богословы, журналисты ⁠и даже политики ⁠размышляют и задаются различными ⁠вопросами, ⁠хотя, насколько я могу судить, не ⁠являются философами. Одним из главных недостатков современности является то, ⁠что философию сводят к обычной «критической рефлексии» или к «теории аргументации».

Безусловно, умение размышлять и аргументировать – это навыки, в высшей степени заслуживающие уважения. Они совершенно необходимы для формирования настоящего гражданина, способного с некоторой автономией принимать участие в политической жизни. Но это всего лишь средство для достижения иных задач, нежели задачи философии, потому что философия не является ни политическим инструментом, ни некоей опорой для нравственности.

Мы будем отталкиваться от очень простой вещи, но в ней уже будет присутствовать в зародыше один из главных вопросов всей философии: в отличие от Бога – если он существует, – человек смертен, или, говоря словами философов, является «конечным существом», ограниченным в пространстве и времени. Но, в отличие от животных, он – единственное существо, обладающее сознанием своих собственных пределов. Он знает, что умрет, знает, что умрут его близкие и те, кого он любит. А значит, человек не может не задаваться вопросом об этой ситуации, которая априори, то есть независимо от опыта, беспокоит его своей абсурдностью и невыносимостью. И для этого, конечно же, прежде всего он обращается к религии, обещающей ему «спасение».

От какой напасти, от какой страшной опасности может избавить нас религия? Ты уже и сам знаешь ответ: речь, конечно же, идет о смерти. Вот почему все религии обещают нам вечную жизнь в различных формах, чтобы заверить нас, что однажды мы вновь обретем тех, кого любим, – родителей или друзей, братьев или сестер, мужа или жену, детей или внуков, – тех, c кем нас неизбежно разлучит земное существование.

В Евангелии от Иоанна Иисус тоже проходит через испытание смертью своего дорогого друга Лазаря. И плачет, как обычный человек. Как ты или я, он получает опыт душевных страданий, связанных с разлукой. Но в отличие от нас, простых смертных, он может воскресить своего друга. И делает это, чтобы показать, как он говорит, что «любовь сильнее смерти». В сущности, именно это послание является ядром христианского учения о спасении: для тех, кто любит, для тех, кто верит слову Христа, смерть – лишь видимость, переходная стадия. Благодаря вере и любви мы можем достичь бессмертия.

Нужно признать, что это очень кстати. Ведь чего, в сущности, мы хотели бы больше всего? Чтобы нас понимали, любили, чтобы мы не были одинокими, не разлучались с близкими – короче говоря, чтобы мы не умирали и они не умирали тоже. Поэтому некоторые ищут свое спасение именно в вере в Бога, и религия уверяет нас, что у них это получится. Почему бы и нет, если есть вера и убежденность в этом? Но для тех, кто не убежден, для тех, кто сомневается в правдивости таких обещаний, проблема остается нерешенной. И тут, если так можно выразиться, философия принимает эстафету.

Тем более что сама смерть – и это важный момент, если ты хочешь понять сферу деятельности философии, – не такая уж простая реальность, как обычно полагают. Она не сводится к «концу жизни», к более или менее резкому прекращению нашего существования. Чтобы уверить себя, некоторые мудрецы древности говорили, что не стоит думать об этом, поскольку возможно только одно из двух: или я есть, и тогда, разумеется, смерти еще нет; или она наступает, но уже нет меня, и мне не о чем беспокоиться! Так зачем тогда мучиться этой проблемой?

К сожалению, такого умозаключения недостаточно. Ведь истина заключается в том, что смерть, в отличие от того, что старается внушить нам это древнее изречение, имеет несколько различных обликов, присутствие которых парадоксальным образом ощутимо в самом средоточии бьющей ключом жизни. А ведь именно это, в тот или иной момент, мучает то несчастное конечное существо, каковым является человек, поскольку он понимает, что его время отмерено, что все необратимо и что, может быть, ему нужно хорошенько поразмыслить о том, как распорядиться своей короткой жизнью. В одном из своих самых известных стихотворений Эдгар По представил эту идею необратимости человеческого существования в образе мрачной птицы – сидящего на окне ворона, который непрестанно твердит одну-единственную фразу: «Never more» («Больше никогда»).

Тем самым Эдгар По хотел показать, что смерть как таковая связана с тем, что относится к сфере «больше никогда». В средоточии жизни она является тем, что не возвращается, тем, что неизбежно является частью прошлого, тем, что мы не сможем однажды обрести вновь, несмотря на все наши усилия. Речь может идти о прекрасных каникулах в детстве, о тех местах и друзьях, которые безвозвратно утеряны, о разводе родителей, о домах или школах, которые мы были вынуждены оставить в связи с переездом, о тысяче других вещей: даже если речь не всегда идет об исчезновении дорогого нам существа, все, что относится к сфере «больше никогда», так или иначе связано со смертью.

В этом смысле, как ты теперь понимаешь, смерть далеко не сводится исключительно к концу биологической жизни. Мы знакомы с бесконечностью ее воплощений в самом средоточии жизни, и все эти воплощения терзают нас, хотя иногда мы даже не отдаем себе в этом отчета. Чтобы жить хорошо, свободно, быть открытым для радостей, щедрости и любви, нам прежде всего нужно победить этот страх или, вернее, «эти» страхи, поскольку проявления необратимого чрезвычайно разнообразны. И как раз в этом вопросе религия и философия фундаментальным образом расходятся.

Так как же религия пытается уберечь нас от этой наивысшей угрозы? Главным образом, через веру. Именно вера, и только она, может сделать так, чтобы на нас снизошла милость Господня: если ты веришь в Бога, то он спасет тебя, говорит религия, и для этого, прежде других добродетелей, требуется добродетель смирения, которая, с точки зрения религии, – как не устают повторять великие христианские мыслители, от святого Августина до Паскаля, – противополагается высокомерию и тщеславию философии. В чем же обвиняется свободная мысль? Всего лишь в том, что она тоже утверждает, что может спасти нас если не от самой смерти, то, по крайней мере, от порождаемых ею тревог, но спасти благодаря нашим собственным силам и на основании нашего собственного разума. Вот в чем заключается, по крайней мере с религиозной точки зрения, философская гордыня в полном смысле этого слова, несносная дерзость, заметная уже у ранних философов Древней Греции, то есть за несколько веков до появления Иисуса Христа. И это правда.

Иными словами, если религия сама себя определяет как «учение о спасении» через Другого, то есть через Бога, то великие философские учения можно было бы определить как учения о спасении через самого себя, без помощи Бога.

Именно поэтому, например, Эпикур определяет философию как «лекарство для души», конечная задача которого – дать нам понять, что «не надо бояться смерти». И это – целая философская программа, изложенная Лукрецием, учеником Эпикура, в поэме «О природе вещей»:

И, ниспровергнув, изгнать совершенно боязнь Ахеронта,
Что угнетает людей и, глубоко их жизнь возмущая,
Тьмою кромешною всё омрачает и смертною мглою
И не дает наслаждаться нам радостью светлой и чистой.

Почему, с точки зрения всех философов, страх смерти мешает нам жить? Не только потому, что он порождает тревогу. Ведь большую часть времени мы об этом не думаем, и я уверен, что ты не проводишь дни напролет, размышляя о том факте, что люди смертны! Гораздо важнее другое: необратимость хода вещей, являющаяся формой смерти в самом средоточии жизни, постоянно уводит нас в такое измерение времени, которое угнетает наше существование, – в измерение прошлого, где живут эти великие угнетатели счастья: ностальгия и чувство вины, сожаления и угрызения совести. Возможно, ты мне ответишь, что достаточно просто не думать об этом, попытавшись, например, ограничиться хорошими воспоминаниями и не возвращаться к плохим. Хотим мы того и нет, но воспоминания о счастливых моментах тоже могут коварно вырывать нас из реальности. Ведь со временем память преобразует их в островки «утраченного рая», которые незаметно тянут нас к прошлому и тем самым мешают наслаждаться настоящим. Как ты увидишь в дальнейшем, древнегреческие философы думали, что прошлое и будущее – это два зла, тяготеющие над человеческой жизнью, два очага всех тех тревог, которые портят это единственное и уникальное измерение нашего существования, которое заслуживает быть прожитым просто потому, что оно является единственной реальностью – реальностью настоящего момента. Прошлого больше нет, а будущего еще нет, любили подчеркивать они, и тем не менее почти вся наша жизнь пролегает между воспоминаниями о прошлом и планами на будущее, между ностальгией и надеждой. Мы воображаем, что были бы гораздо счастливее, если бы у нас было то или это, новые туфли или более мощный компьютер, другая квартира, отпуск, проведенный в другом месте, другие друзья… Но, сожалея о прошлом или надеясь на будущее, мы в конце концов проходим мимо единственной жизни, достойной того, чтобы ее прожить, мимо жизни, связанной со «здесь и сейчас», мимо жизни, которую мы не умеем ценить, как она того, безусловно, заслуживает.

А что предлагает религия перед лицом этих отравляющих наш вкус к жизни миражей?

Религия говорит, что нам нечего бояться, поскольку все наши ожидания исполнятся, и что мы вполне можем жить в настоящем, каким бы оно ни было, в ожидании лучшего будущего! Ведь существует милостливое и бесконечное Высшее существо, которое любит нас больше всего. Оно спасет нас от одиночества и разлуки с дорогими людьми, которые, даже если они исчезли из этой жизни, будут ждать нас в другой.

Но что нужно делать, чтобы «спастись»? Главное – нужно верить. Алхимия спасения должна свершаться в вере и через милость Господню. Перед лицом Того, кого религия считает Высшим существом, Того, от которого все зависит, она предлагает нам такой тип поведения, который можно выразить в двух словах: вера (по-латыни fides) и смирение.

Поэтому философия, идущая по совершенно иному пути, граничит с дьявольщиной.

Для догматического теолога философия – если, конечно, она не подчинена целиком и полностью религии и не состоит у нее на службе (тогда, правда, это уже и не философия…) – является самым настоящим творением дьявола, потому что, побуждая человека отвернуться от веры и опираться на свое собственное сознание, на свой критический разум, она мало-помалу толкает его на путь сомнения, который является первым шагом для избавления из-под божественной опеки.

В начале Библии, в Книге Бытия, как ты, может быть, помнишь, змий как раз выполняет роль дьявола, подталкивая Адама и Еву к сомнению в обоснованности божественных заповедей, запрещающих касаться запретного плода. Змий хочет, чтобы первые люди начали задаваться вопросами и отведали яблоко, тем самым ослушавшись Бога, ибо, разлучив их с Богом, он сможет навязать им все те мучения, которые свойственны жизни простых смертных. Вместе с этим «грехопадением», утерей первоначального рая, где счастливо жили первые люди, без страхов, в гармонии с природой и Богом, возникают первые формы страха. И все они определяются тем фактом, что после грехопадения, напрямую связанного с сомнением в отношении обоснованности божественных запретов, люди стали смертны.

Философия – все философские учения, как бы они иногда ни расходились в своих решениях, – тоже обещает нам избавление от этих первобытных страхов. Таким образом, у нее (по крайней мере, с самого начала), как и у религии, существует твердое убеждение, что тревоги мешают нам жить: они мешают нам быть не только счастливыми, но и свободными.

Философия хочет, чтобы мы выпутывались из этой ситуации своими силами, путем своего разума, если, конечно, мы будем использовать его, как нужно, с отвагой и твердостью. Именно это хотел сказать Монтень, когда, намекая на мудрость древнегреческих философов, уверял нас, что «философствовать – это значит учиться умирать». Но вся ли философия должна быть тогда атеистична? Может ли существовать христианская, еврейская или мусульманская философия? И если да, то в каком смысле ее следует понимать? И наоборот, какой статус отвести тем великим философам, которые, как Декарт или Кант, были верующими? И почему тогда, спросишь ты меня, нужно отказываться от обещаний религий? Почему бы не принять смирение и не подчиниться законам учения о спасении «с Богом»?

На то есть две причины, лежащие в том числе и в основе всякой философии. Прежде всего, дело в том, что предлагаемое нам религией избавление от тревог смерти, то есть обещание бессмертия и того, что после нашей биологической смерти мы вновь обретем тех, кого любим, как иногда говорят, слишком красиво, чтобы быть правдивым. То есть столь же красиво и маловероятно, как образ Бога, по-отечески сидящего рядом со своими верующими. Как примирить это обещание с обрушивающимися на человечество вновь и вновь массовыми убийствами и несчастьями: какой отец оставит своих детей в аду Освенцима, Руанды или Камбоджи? Безусловно, верующий ответит, что это – цена за свободу, что Бог создал людей свободными и что зло должно быть поставлено в вину им. Но что сказать о невинных? Что сказать о тысячах невинных детей, пострадавших от этих страшных преступлений против человечества? Философ неизбежно начнет сомневаться в самодостаточности такого ответа религии на этот вопрос. Он обязательно придет к выводу, что вера в Бога, оказывающаяся здесь неким противовесом, даже утешением, вероятно, может скорее ослепить нас, нежели что-то прояснить. Разумеется, философ уважает верующих. Он не обязательно утверждает, что они ошибаются, что их вера абсурдна или тем более что Бога точно не существует. Да и как можно доказать, что Бога не существует? Просто у философа нет этой веры, вот и все, и именно поэтому он вынужден искать ответы вовне, должен мыслить иначе.

Но есть еще один момент. Благополучие не является единственным идеалом жизни на Земле. Свобода – тоже такой идеал. Унимая наши тревоги и превращая смерть в иллюзию, религия ограничивает нашу свободу мысли. Ведь взамен спокойствия, которое, как предполагается, она нам несет, она требует, чтобы в тот или иной момент мы перешли от разума к вере, чтобы мы отошли от критического разума и перешли исключительно к вере. Она хочет, чтобы по отношению к Богу мы вели себя как дети, а не как взрослые, в которых она видит лишь в конечном счете самоуверенных резонеров.

На самом деле, философствовать – по крайней мере, с точки зрения философов, поскольку точка зрения верующих будет, разумеется, иной, – значит предпочитать комфорту ясность сознания, а вере – свободу. В этом смысле философ действительно «спасает свою шкуру», но речь не идет о том, чтобы сделать это любой ценой.

Поскольку философия, как и религия, берет свое начало в размышлении о «конечности» человека, в том факте, что всем нам, смертным, отведено определенное время и что мы являемся в этом мире единственными существами, отдающими себе в этом отчет, само собой разумеется, что мы не можем уклониться от вопроса о том, что делать с этим ограниченным временем. В отличие от деревьев, устриц или кроликов, мы постоянно задаемся вопросом о наших отношениях со временем, о том, как нам его занять или использовать, будь то на короткий период (час или предстоящий вечер) или длинный (текущий месяц или год). Мы неизбежно – иногда в результате какого-нибудь толчка, внезапного события – приходим к вопросу о том, что нам делать – что мы могли бы или должны сделать – со всей нашей жизнью. Иными словами, формула «смертность + осознание своей смертности» – это своего рода коктейль, в котором, как в зародыше, содержится источник всех философских вопросов. Философ – это прежде всего тот, кто думает, что мы на этой земле не «туристы», то есть мы здесь не ради забавы. Или скажем лучше: даже если, вопреки только что сказанному мной, философ придет к заключению о том, что развлечение заслуживает того, чтобы его проживали, то по меньшей мере это будет результатом его мысли, его рефлексии – а не рефлекса.

Прикрепленные файлы
Прикрепленный файл  Ferri_L._Kratkaya_Istoriya_Myisli_.a6.pdf ( 1,28 мегабайт ) Кол-во скачиваний: 0
 


--------------------
Боже, сколько правды в глазах государственных шлюх. (с) Ю. Шевчук
Daddy love you (с)
 
Перейти в начало страницы
alex2000
Отправлено: 14.05.2018, 18:03
+Цитировать сообщение


Forestarius
**********

Группа: Модератор
Сообщений: 22035
Регистрация: 29.11.2006
Из: (_:_)
Пользователь №: 35305



Смерть – это не конец. О чем говорит посмертная активность генов?
Исследователи ожидали постепенного затухания жизни, а не активизации в отдельных участках

Питер Клас. Натюрморт с черепом
Цитата
Клетки делятся и становятся строительным материалом еще до того, как у человека появляется мозг. Они не только предшествуют нашему появлению, но и переживают нас. Некоторые из них могут жить в мертвом теле днями, а то и неделями.

Как показывают свежие исследования, клетки не просто живут какое-то время после смерти организма, но еще и борются за свое выживание. Активность некоторых генов после смерти человека возрастает, как будто клетки «чувствуют», что произошло нечто ужасное. Научная журналистка Стефани Паппас сравнивает подобное поведение клеток с тем чувством, которое может испытать космонавт, потерявший связь с Землей. Он отчаянно пытается послать сигнал домой, но не знает об уничтожившей планету ядерной войне.

Ученые, занятые этим вопросом, полагают, что знания об активности генов после смерти организма могут повлиять на трансплантацию органов, генетические исследования и судебную медицину. Однако сначала они должны убедить индустрию, что этот вопрос вообще достоин изучения. Александр Пожитков, химик и генетик из калифорнийского онкологического центра City of Hope, называет его «слишком странной темой», чтобы надеяться на получение гранта.

Посмертное зачатие
О ⁠том, что некоторые клетки могут ⁠пережить своего ⁠«хозяина», известно давно. Впервые посмертное извлечение спермы осуществил в конце 70-х уролог из Лос-Анджелеса Кэппи Ротман, а первая научная работа на эту тему была ⁠опубликована ⁠в 1980 году. Первое рождение живого ⁠ребенка от мертвого отца произошло в 1999 году. В настоящее время ⁠Ротман,  сооснователь и медицинский директор крупнейшего банка спермы в США – California Cryobank, утверждает, что процедура посмертного извлечения спермы стала более популярной. По его подсчетам, в 80-е годы состоялось всего три подобных процедуры, в 90-е – уже 15, а с 2000 по 2014 год его банк провел 130 процедур.

В медицинской литературе раньше встречались советы по извлечению спермы в течение 24–36 часов после смерти, однако исследования выявили, что при соблюдении нужных условий (в том числе температурного режима) этот срок может увеличиться. В апреле 2015 года австралийские врачи сообщили о рождении здорового ребенка, зачатого с помощью образца спермы, изъятого спустя 48 часов после смерти отца.

Опыты Пожиткова и Ноубла
Александр Пожитков обдумывал эту тему более десяти лет, и в 2009 году ему выдался шанс начать работу об активности генов после смерти. Тогда он занимался исследованиями в Институте эволюционной биологии Макса Планка (Германия). Для своих опытов ученый приобрел около 30 аквариумных рыбок (Danio rerio), умертвил их, погрузив в ледяную воду, после чего поместил в аквариум с нормальной температурой. В течение следующих четырех дней он вылавливал несколько рыбок, замораживал их в жидком азоте и анализировал их информационную рибонуклеиновую кислоту (иРНК). Позднее Пожитков с коллегами повторили весь этот процесс с мышами.

Коллега Пожиткова, биохимик из Вашингтонского университета Питер Ноубл, обнаружил, что иРНК – как у рыб, так и у мышей – в течение нескольких дней после смерти была активна. То есть, как и ожидалось, процесс синтеза белков прекратился, но транскрипция в 1% генома усилилась. Исследователи ожидали постепенного затухания жизни, но не активизации транскрипции. «Это самое странное, что я когда-либо видел в жизни», – сказал Ноубл.

Впрочем, выводы Ноубла и Пожиткова впечатлили не всех. Их работу раскритиковали после публикации в журнале Open Biology в 2017 году, и основной аргумент критиков – ученые неправильно интерпретировали статистическую погрешность. По мнению Питера Эллиса, преподавателя молекулярной биологии и репродукции в Университете Кента, на результат повлияло то, что клетки умирают с разной скоростью. Представьте себе носки в шкафу, объясняет он. Если вы потеряете пару красных, то число белых носков в процентном соотношении к общему их количеству увеличится. Но при этом вы точно знаете, что не покупали новые носки.

Впрочем, в исследовании, опубликованном в феврале этого года, другие ученые обнаружили сотни уже человеческих генов, которые изменили свою экспрессию после смерти организма. Некоторые гены снижали активность, другие – повышали. К примеру, ген EGR3 начал наращивать свою экспрессию спустя четыре часа после смерти организма. Некоторые – например, CXCL2 – колебались туда-обратно. Эти изменения вряд ли можно было списать на погрешность вроде потерянных красных носков, говорит ведущий автор исследования Педро Феррейра из Университета Порто.

Как это происходит?

Когда организм умирает, за ним в первую очередь следуют самые важные и энергоемкие клетки (например, нейроны). Однако клетки, находящиеся «на периферии», могут выполнять свои функции в течение дней, а то и недель, в зависимости от температуры и скорости разложения. В исследовании 2015 года ученые сообщают о том, что смогли сохранить «в живых» клеточные культуры из ушей козла в течение 41 дня. Они получили их из фибробластов (менее энергозатратные клетки соединительной ткани). Для хранения культур на протяжении такого большого срока потребовалось лишь обычное охлаждение.

Как смерть влияет на клетки? По меньшей мере, она перекрывает поступление кислорода и питательных веществ. Что же тогда стоит за посмертной экспрессией генов? На этот вопрос пока нет ответа, однако некоторые соображения на эту тему содержатся в свежем исследовании Ноубла и Пожиткова, которое пока что не отрецензировали коллеги.

Используя данные, полученные в ходе опытов над мышами и рыбками, ученые пришли к выводу, что иРНК, активная после смерти, отличается от остальной иРНК в клетках. Около 99% транскриптов РНК в клетках быстро деградируют после смерти организма. В оставшемся проценте есть нечто особенное: определенные паттерны отдельных нуклеотидов, связанных с молекулами, которые регулируют иРНК после транскрипции. Ученые считают, что именно они по большому счету отвечают за продолжение активности клеток после смерти.

Пожитков и Ноубл считают, что этот механизм – часть возможной реакции клеток на ситуацию, в которой организм может вернуться к жизни (например, если человека успевают откачать при утоплении). В своей предсмертной агонии клетки, по сути, пытаются «открыть все вентили», запуская процесс экспрессии для генов, связанных со стрессом.

Практическое применение

Аппарат OrganOx, имитирующий организм человека, для сохранения жизнедеятельности печени при трансплантации. Фото: organox

Педро Феррейра видит практическое применение выводам: некоторые генетические исследования проводят с образцами ткани, взятыми из тела, и важно знать, как меняется транскрипция гена после смерти, чтобы результаты не были испорчены последним «сигналом бедствия» от клеток.

Феррейра и его команда также смогли точно определить время смерти человека, основываясь только на посмертных изменениях в экспрессии генов. В теории это может пригодиться при расследовании убийств, считают ученые, но на практике система еще не доведена до совершенства, так как многие факторы (в том числе температура окружающей обстановки) могут повлиять на историю активности РНК.

У Ноубла и Пожиткова также есть идеи о практическом применении их выводов. К примеру, органы, взятые для трансплантации у доноров, некоторое время проводят вне тела, и их РНК может посылать «сигналы бедствия», как при смерти. В этом случае, по словам Пожиткова, это может иметь неблагоприятные последствия для реципиента. Известно, что реципиенты более подвержены раковым заболеваниям, чем остальные люди. Возможно, это связано не с лекарствами, подавляющими иммунитет, которые они принимают, а из-за посмертных процессов в трансплантированном органе.

Все это пока на уровне спекуляций. Пожитков и Ноубл ищут возможность продолжить исследования. Хотя говорить о том, что тема жизни клеток после смерти не интересует сообщество, нельзя. Недавно СМИ писали о «прорыве в консервации органов»: если раньше трансплантологи относились к органам для пересадки как к пиву для пикника (перевозили и хранили в холодильнике), то теперь разработана технология, имитирующая человеческое тело. Орган остается в аппарате жизнеобеспечения, теплый и функционирующий.


Денис Шлянцев
Редактор раздела World Press


--------------------
Боже, сколько правды в глазах государственных шлюх. (с) Ю. Шевчук
Daddy love you (с)
 
Перейти в начало страницы
alex2000
Отправлено: 16.05.2018, 17:18
+Цитировать сообщение


Forestarius
**********

Группа: Модератор
Сообщений: 22035
Регистрация: 29.11.2006
Из: (_:_)
Пользователь №: 35305



Один дома. Чем отличается мозг интроверта?
Поведение одного из нейромодуляторов приводит к постоянному мысленному анализу. Это влияет на нашу общительность

Фото: Sarah Diniz Outeiro / unsplash.com
Цитата
Люди давно делят себя на интровертов и экстравертов. Первые любят одиночество, вторые – проводить время в компании. Эти термины в 1921 году ввел швейцарский психиатр Карл Юнг. Он писал, что при интроверсии жизнь человека направлена на субъективное психическое содержание, а при экстраверсии интересы человека концентрируются на внешних объектах.

Психологической нормой, впрочем, считаются амбиверты (термин был предложен в 1923 году американским психологом Эдмундом Конклином). Амбиверт находится между интровертом и экстравертом и может вести себя по-разному в зависимости от ситуации.

Некоторое время стараниями Юнга и его коллег причину различий между поведенческими типами искали в психологии. И только после Второй мировой войны ученые выяснили, что они заложены в ДНК. И изменить их нельзя.

В организме у интровертов избыток химического вещества-стимулятора, экстравертам же его не хватает, поэтому им нужны для стимуляции людные места и дедлайны – то есть, факторы, что оказывают на них дополнительное давление. Это – биологическое – объяснение различий между интровертами и экстравертами в 1946 году сформулировал британский психолог немецкого происхождения Ганс Юрген Айзенк.

Похмелье интроверта
По словам⁠ доктора психологии Перпетуа Нео, ⁠у интровертов понижен ⁠порог чувствительности к дофамину ⁠– гормону, ⁠служащему важной частью системы вознаграждения ⁠мозга. По сути, чем ниже этот порог, тем легче ⁠стимулировать себя. Для стимуляции интровертам достаточно общества самих себя или самых близких людей, экстравертам же необходимы большие шумные компании. Поэтому интроверты, попадая в крайне стимулирующую атмосферу, в которой экстраверты чувствуют себя как рыбы в воде, ощущают себя неуютно и стремятся стать как можно более незаметными.

Ученые из Медицинской школы Йельского университета выяснили, что нейромодулятор ацетилхолин в мозгу интроверта проходит более долгий путь. Он попадает в различные участки мозга: сначала – в часть островковой доли, которая подмечает ошибки. Затем проходит через лобную долю, которая оценивает выводы и результаты. Все это означает, что интроверт постоянно занят мысленным анализом, в то время как экстраверт реагирует на происходящее, особенно не задумываясь.

Поэтому, утверждает Нео, интровертов считают более склонными к неврозам и тревоге, особенно, когда они помещены в «социальный контекст». При чрезмерной «социальной стимуляции» их нервная система перегружена. Это состояние известно как «похмелье интроверта». Оно активирует иной путь в мозгу, стимулирующий парасимпатическую нервную систему (часть автономной нервной системы, поддерживает гомеостаз), которая отвечает за функции «отдыха и переваривания». Интровертам нравится это состояние, так как оно помогает сбавить обороты, когда в их организме наблюдается избыток кортизола и адреналина.

При этом светские мероприятия могут быть в тягость не только интровертам. Быть застенчивыми или испытывать тревогу в больших компаниях могут и другие поведенческие типы. «Это чувство тревоги и склонность избегать публичные места связаны с тем, что вы испытываете страх. Вы считаете, что люди будут над вами смеяться», – продолжает она. После любого такого мероприятия «социально встревоженный» человек будет заново прокручивать в голове все прошедшие события, игнорируя позитивные вещи и обращая внимание только на свои ошибки. Это ведет к тому, что он просто будет избегать любого взаимодействия с обществом, находя его некомфортным. Разница между застенчивым экстравертом и интровертом в способе подзарядки. Первым все равно для этого нужны многолюдные помещения и напряженные ситуации.

Уникальные черты
Интроверты извлекают выгоду из социальных связей, но все-таки иначе. К примеру, на вечеринке экстраверт может завести полсотни знакомств, интроверт же познакомится с парой новых лиц, зато это знакомство может стать началом глубоких отношений, продолжает психолог. Интроверты вообще ненавидят светскую болтовню – после подобного ни к чему не обязывающего общения интровертам приходится восстанавливаться, порой уделяя сну до 18 часов подряд.

Интроверсия сама по себе не проклятие и не диагноз, уверяет Нео. Это – лишь иной способ общения с другими людьми и взаимного сосуществования. Тем, кто страдает от своей интроверсии, Нео советует смелее говорить о своем поведенческом типе окружающим, так вы быстрее примете себя и перестанете считать, что с вами что-то не так.

Где бы вы ни находились на шкале интроверсии-экстраверсии, самое важное – понять, как благоприятно использовать ваши уникальные черты. Исследования показывают, что экстраверты склонны говорить более абстрактными терминами, а интроверты предпочитают конкретику; интровертам лучше удается слушать, а не говорить или читать на новом для них языке. Экстраверты же любят носить богато украшенную одежду и более склонны к риску.

Денис Шлянцев
Редактор раздела World Press



--------------------
Боже, сколько правды в глазах государственных шлюх. (с) Ю. Шевчук
Daddy love you (с)
 
Перейти в начало страницы
alex2000
Отправлено: 18.05.2018, 2:27
+Цитировать сообщение


Forestarius
**********

Группа: Модератор
Сообщений: 22035
Регистрация: 29.11.2006
Из: (_:_)
Пользователь №: 35305



«Платье-2018». Как наука объясняет очередную иллюзию, расколовшую интернет
«Laurel» или «yanny» – это неважно. Мы все умрем в одиночестве

Денис Шлянцев, редактор раздела World Press

Иллюстрация: Getty Images
Цитата
Четырехсекундная аудиозапись со словом «laurel», появившаяся в сети на этой неделе, наделала примерно столько же шума, как мем про платье трехлетней давности. Точно так же, как то ли черно-синее, то ли бело-золотое платье, этот клип расколол аудиторию на несколько лагерей. Первые слышат «laurel», вторые – например, Стивен Кинг – отчетливо различают «yanny». Есть и третья группа – которым слышится то одно, то другое.

Но, во-первых, как выяснила журналистка Wired Луиза Матсакис, на самом деле в записи звучит слово «laurel» (то есть, лавр, лавровый венок). Причем оно не сгенерировано с помощью компьютера, как утверждают многие, а записано живым человеком. Не просто случайным прохожим, а специально выбранным для этой цели оперным певцом из оригинального состава бродвейских «Кошек» – для использования на сайте Vocabulary.com.

Этот же человек с идеальным произношением – его имя руководство Vocabulary.com решило не раскрывать – в 2007 году записал аудио к еще 26 тысячам слов. Слуховую иллюзию обнаружила обычная американская школьница Кэти Хетцел, после чего ролик попал в Instagram и Reddit, затем в Twitter и так далее.

Во-вторых, как и в случае с платьем (на самом деле черно-синим) у этой аудио-иллюзии имеется научное и сравнительно простое объяснение.

Научное обоснование
Разница в восприятии обусловлена в первую очередь тем, что запись, которая разошлась по интернету, отличается от первоначальной. После того, как ее записали на диктофон и снова выложили в сеть (в процессе чего она, видимо, подверглась дополнительному сжатию), в звуковой дорожке стало больше шумов – в ней смешиваются звуки разных частот. Эта неоднозначность случайно была заложена и в изначальной записи, но «грязность» звука усилила ее в разы.

То, что вы слышите, зависит от того, на какую частоту ваш мозг обращает большее внимание. Так, «yanny» звучит на более высокой частоте, чем «laurel», – об этом изданию Verge сообщил нейробиолог Ларс Рикке из Маастрихтского университета. Он также отметил, что с возрастом люди хуже слышат высокие частоты, поэтому им чаще слышится «laurel». (70-летний «король ужасов», видимо, исключение из правила, а школьница Кэти, напротив, правило подтверждает.)

Этот феномен ⁠можно имитировать с помощью эквалайзера: убрав все ⁠низкие частоты, ⁠услышите «yanny», убрав ⁠высокие ⁠– «laurel». Так что многое зависит ⁠от настроек эквалайзера или устройства, на котором вы воспроизводите ⁠звук. На волне популярности мема издание Uproxx подготовило инструкцию для создания собственной иллюзии с помощью бесплатной программы Audacity. А один из пользователей YouTube выложил клип, в котором эта мысль объясняется вполне наглядно: с помощью звукового редактора он убирает поочередно то высокие, то низкие частоты.
Yanny / Laurel - Removing High/Low Frequencies
«Подозреваю, что причина того, что люди слышат разные вещи в том, что различные наушники, колонки и аудиосистемы по-своему фильтруют частоты звука», – объяснила в Twitter аспирантка Гарвардского университета и Массачусетского технологического института Дана Бобингер. Также немаловажно, на какой платформе вы услышали этот ролик: разница в восприятии может быть обусловлена тем, как Twitter или Instagram сжимают аудиофайлы. Ларс Рикке признался, что вообще не стал бы называть это иллюзией. По его словам, эта запись – аудиовариант известного примера двойственного изображения «Вазы Рубина», придуманного около 100 лет назад датским психологом Эдгаром Рубином.

Ваза Рубина. Иллюстрация: wikipedia.org
Профессор факультета теории и расстройств коммуникации Техасского университета Бхарат Чандрасекаран рассказал Verge, что его лаборатория также разделилась на два лагеря, но также винит в этом, по большей части, качество записи. «Запись немного шумная, поэтому восприятие такое неоднозначное. Из-за этого шума мозг подставляет то слово, которое, как он считает, там должно быть», – считает профессор.

Он также указывает на то, что сама загадка содержит в себе визуальные подсказки для мозга. Это помогает людям определиться с тем, что они слышат. Вот еще один пример того, как человек может услышать различные слова («bill», «pail» и даже «mayo» или «snail») в зависимости от того, что видит на экране (при этом все время произносится одно слово – «bill»). Так что, в создании этой слуховой иллюзии виновны не только уши/наушники или колонки, но и мозг.

«Люди ожидают услышать либо “laurel”, либо “yanny”. Они, возможно, приняли решение еще до того, как включили клип. Чтобы по-настоящему проверить, как кто-то воспринимает сказанное, нужно включать его без каких-либо визуальных подсказок», – полагает Брэд Стори из лаборатории акустики речи и физиологии Университета Аризоны.

Частично ответ заключается в разнице между пассивной способностью человека различать звуки и слова и активным осознанным восприятием звуков (информации), утверждает аудиолог Дуглас Бек из компании-производителя слуховых аппаратов Oticon. «Многие считают, что способность человека различать звуки происходит в ушах, но на самом деле оба эти процесса идут в мозгу. Множество факторов – оперативная память, ожидания, языковые навыки, когнитивная способность, музыкальное образование, внимание и так далее – влияют на то, что люди слышат в одном и том же аудио-клипе», – говорит Бек.

«Мы все умираем в одиночестве»
Не так важно, что именно вы услышали – «laurel» или «yanny». Важно, философствует Адам Роджерс из Wired, что это доказывает – все мы умираем в одиночестве. Таких различий (вспомним о пресловутом платье) достаточно, чтобы задать себе вопрос: можно ли на самом деле познать другого человека?

Существует объективная реальность – неисчислимое множество частиц, сталкивающихся друг с другом. А есть мир, который мы воспринимаем – галлюцинация, сгенерированная нашим мозгом. Передать в точности вашу личную галлюцинацию кому-то еще – основная проблема для человека. Мир каждого из нас уникален и хотя бы чуточку, но отличается от мира другого.

Как показал фурор в интернете вокруг черно-синего платья, цвет может стать весьма хорошим инструментом для исследования связей между чувственным восприятием и мыслями различных людей. Цвет объективен, он существует независимо от человека, но даже те, кто наделен нормальным, с точки зрения офтальмологов, зрением, видят вещи по-своему.

Проблема с черно-синим платьем вовсе не в том, что его считали бело-золотым, а в том, что одно «черно-синее» отличается от другого. Согласно одному исследованию, когда людям дается возможность выбрать длину волны света для представления идеального желтого цвета, то большинство выбирает примерно одну и ту же. Но в случае с идеальными синим или зеленым их ответы сильно различаются. Вполне возможно, это связано с работой зрительных рецепторов, предполагает Роджерс. А может быть, и нет.

С этими различиями нужно пытаться работать, постоянно искать связь с другими людьми, даже делясь тем, что происходит у вас в голове, по сути, своей галлюцинацией. Пусть это невозможно. Пусть мы все заперты в одиночных камерах – каждый в своей голове. Но это не означает, что мы не можем быть в одиночестве вместе, делает вывод журналист.


--------------------
Боже, сколько правды в глазах государственных шлюх. (с) Ю. Шевчук
Daddy love you (с)
 
Перейти в начало страницы
alex2000
Отправлено: 19.05.2018, 12:23
+Цитировать сообщение


Forestarius
**********

Группа: Модератор
Сообщений: 22035
Регистрация: 29.11.2006
Из: (_:_)
Пользователь №: 35305



Резиновые женщины и комсомольская пресса. Возвращение
Эхо скандала с секс-куклами: степень остроты «молодежных» споров прямо пропорциональна степени тоски и предсказуемости во «взрослом» мире

Олег Кашин 18 мая, 07:44

Фото: Юрий Белинский / ТАСС
Цитата
В финале классического перестроечного фильма «Такси-блюз» герой Петра Мамонова, добившийся успеха в Америке музыкант, дарил герою Петра Зайченко, простому московскому таксисту, резиновую женщину, и этот подарок тогда символизировал все порочное, запретное и манящее, о чем в московских коммуналках конца восьмидесятых если не мечтали, то, по крайней мере, имели в виду, глядя в дыры расползающегося железного занавеса. Резиновой женщине был посвящен и хит советского шансона времен всесоюзного пубертата – «Сколько раз была растерзана веселою толпой резиновая женщина, кумир вчерашний твой». Но за тридцать лет многие символы померкли, и то, что когда-то уважительно называли «секс-шоп», превратилось в магазины с вывеской «Интим» или «Только для взрослых», такие обычно невыразительные ларьки в торговых рядах, где есть шаурма и пиво, которое называют живым, то есть эти магазины – что-то в любом случае окраинное, скучное и непривлекательное, далекое от любой романтики, и, может быть, никто вообще точно не знает, продают ли там резиновых женщин.

И это ⁠похоже, конечно, на пиаровский трюк, ⁠имеющий своей ⁠целью не продвижение ⁠конкретного ⁠бизнеса и не деловой интерес вообще ⁠– ну в самом деле, какая может быть бизнес-модель у «легального борделя», ⁠да и существует ли вообще тот бордель, или люди просто арендовали помещение на время пресс-тура, и если кто-то придет по адресу через неделю или две, то на закрытой двери будет написано «сдается»; это действительно выглядит не как бизнес, а скорее как розыгрыш, то есть поспорили пиарщики, что организуют серию публикаций на невообразимую тему, и тот, кто говорил, что организует – выиграл.

Тут стоит оговориться, что тема действительно невообразимая в том смысле, что тридцать лет свободы прошли даром. Русские авторы научились писать обо всем, кроме секса, более того – это в каком-то смысле проклятие отечественной журналистики, потому что именно в годы ее постсоветского становления в России посмотрели сериал «Секс в большом городе», героиня которого вела в газете колонку о сексе, а поскольку сериал был хороший и популярный, то секс-журналистика в России стала осознанной необходимостью (что-то похожее случилось с фильмом «Хвост виляет собакой», который у нас тоже всем до такой степени понравился, что, кажется, он до сих пор определяет облик отечественных политтехнологий, причем совсем не только предвыборных), но эта необходимость, столкнувшись с культурными особенностями и традициями российского общества, сразу и навсегда дала сбой, и из авторов обоих полов, которые в эти годы пытались стать русскими Кэрри Брэдшоу и не стали, можно составить город. Языка, на котором у нас можно писать о сексе, так никто и не изобрел, балансировать между физиологизмом из специализированной литературы и казарменной похабщиной, кажется, вообще невозможно. В лучшем случае жанр сам уводит автора в более безобидное «про отношения», когда сексуальность подменяется привычной духовностью, у которой, конечно, тоже много минусов, но, по крайней мере, она позволяет обойтись без физиологических подробностей, которые табуированы точно так же, как двадцать или тридцать лет назад.

Впрочем, скандал с резиновыми женщинами (пересказывать его трудно и неприятно, поэтому доверимся профессионалам – ВГТРК или Би-би-си, кому что больше нравится) – он в меньшей степени про сексуальность и в большей – про ту же духовность, или мораль, или этику. Первый репортаж в «Ленте.ру» отпугивал словом «промежность» в заголовке и сенсации не произвел, все случилось после публикации в The Village, в которой сошлись силовые линии сразу нескольких журналистских магнитных полей – вероятность джинсы (второй за неделю репортаж на одну и ту же неочевидную тему – это очень похоже на заказную кампанию), конфликт между старомодным гонзо-репортерством и модным сейчас леволиберальным дискурсом (автора быстро обвинили в абьюзерстве), предполагаемое сведение личных счетов в репортерской работе (девушка, узнавшая себя в упомянутой в тексте «бывшей» и объявившая об этом публично, собственно, и сделала скандал скандалом). Получилась магнитная буря и редкий случай, когда «большая» пресса подробно пишет о скандале, разразившемся в «небольшой», и это тоже заслуживающий внимания момент – о какой небольшой прессе идет здесь речь?

Новая «Лента», The Village, «Батенька» (последний о самих куклах не писал, но «та самая» девушка – его журналистка) – правильнее всего будет назвать эту прессу молодежной, и определяющими свойствами здесь будет не только возраст сотрудников и аудитории. Молодежность – это и круг тем, и подчеркнутая аполитичность, иногда сочетающаяся с отработкой в рамках формируемой «взрослыми» редакционной политики (здесь речь прежде всего о «Ленте», конечно), и игры с жанрами, и повышенный интерес к этическим вопросам, которые, как считается, именно сейчас вошли в особенную моду, позволяющую говорить даже об «этической революции».

И это, может быть, более интересное открытие, чем любая резиновая женщина. Еще несколько лет назад в России не существовало такой молодежной прессы. Даже самое молодежное медиа нулевых, Look At Me все свои претензии на лидерство в открываемых им же мирах (тут хочется обойтись без слова «хипстеры», хотя это, видимо, невозможно) заявляло так же уверенно и жестко, как «Коммерсантъ» или «Сегодня» начала девяностых, то есть вполне по-взрослому, ни на кого не оглядываясь. Эти – оглядываются, они готовы оправдываться и отступать, и с жанровой и тематической смелостью у них сочетаются и политические риски, и этическая неуверенность в себе, и риски обструкции со стороны сообщества, особенно той его части, которая умеет и любит говорить об абьюзерстве и прочем #metoo.

Это действительно молодежная пресса в том же значении этого словосочетания, каким оно было во времена «Такси-блюз» и раньше, то есть в позднесоветские времена, когда еще до перестройки комсомольские газеты, отрабатывая на первых полосах партийную барщину, на последней полосе подводили итоги хит-парадов, печатали гороскопы и комментарии сексологов, а в рубрике «Алый парус» анонимные старшеклассники делились с редакцией и читателями своими соображениями о смысле жизни (стоит заметить, что и МК, и «Комсомольская правда» с наступлением свободы сразу же избавились от своей молодежности и завоевали в девяностые лидерство уже как обычные взрослые газеты общего интереса). Вероятно, ограниченная свобода сама собой выстраивает пространство таким образом, чтобы молодежь, прежде чем уйти в мир совсем несвободных взрослых, могла поспорить о резиновых женщинах, границах личного пространства, журналистской этике и прочем, и степень остроты «молодежных» споров прямо пропорциональна степени тоски и предсказуемости во «взрослом» мире, в котором назначают министров и митрополитов, выражают озабоченность внешнеполитической обстановкой и возбуждают уголовные дела. То есть разница между «молодежным» и «взрослым» вполне понятна, преимущества первого очевидны так же, как и недостатки второго, и это могло бы быть рецептом для желающих укрыться от гнетущих свойств «взрослого» мира, но «молодежный» мир сам по себе слишком похож на секс с резиновой куклой – все понарошку, все неинтересно и все в конечном итоге не более чем «задание Симаковой».


--------------------
Боже, сколько правды в глазах государственных шлюх. (с) Ю. Шевчук
Daddy love you (с)
 
Перейти в начало страницы
alex2000
Отправлено: 09.06.2018, 9:41
+Цитировать сообщение


Forestarius
**********

Группа: Модератор
Сообщений: 22035
Регистрация: 29.11.2006
Из: (_:_)
Пользователь №: 35305



Самодисциплина и зефир. Что определяет успех ребенка в жизни?
Индикаторы, которые были признаны наукой ранее, сейчас пересматривают

Михаил Тищенко, редактор Republic • 8 июня, 07:28

Трущобы в Рио-де-Жанейро, Брзилия. Фото: Pilar Olivares / Reuters
Цитата
Согласно свежему отчету Save the Children, около половины детей по всему миру (более миллиарда человек) сталкиваются с серьезными угрозами – от бедности до вооруженных конфликтов. В мировом рейтинге, учитывающем защиту интересов детей, лидирует Сингапур, верхние строчки занимают преимущественно европейские страны. Россия и США с почти идентичными результатами оказались ниже в списке, хотя в целом их показатели достаточно высоки.
Как отмечаютотмечают авторы отчета, бедность остается ключевой проблемой. «Она мешает развитию детей, ограничивает их возможности, – констатируют они. – И эффект может передаваться из поколения в поколение. Даже в богатых странах велика вероятность, что дети, выросшие в бедности, останутся такими с возрастом». При этом экономическое неравенство в мире растет, и этот процесс, как показало недавнее исследование в США, больше отражается именно на семьях с детьми. За несколько десятков лет американская семья, относящаяся к 1% самого богатого населения, стала, в среднем, в полтора раза богаче. Семьи, представляющие половину менее обеспеченного населения, стали, в среднем, в два с половиной раза беднее.
Экономическое неравенство может проявляться на разных уровнях, от здравоохранения до образования. Есть ли у него неочевидные эффекты? И какие факторы, напротив, могут его компенсировать, повлиять на успешное развитие ребенка и его достижения во взрослой жизни?

Зефирный тест
Одним из критериев успеха принято считать способность к самоконтролю, которая может проявляться уже в раннем возрасте. Для ее проверки используют стандартный зефирный тест – ребенку предлагают выбор, получить одну зефиринку сразу или две, если он согласится подождать некоторое время. Метод, автором которого считается психолог Стэнфордского университета Уолтер Мишел, был разработан еще в 1960-е годы, позднее тесты стали связывать с дальнейшим развитием ребенка.
Наблюдая за ⁠подросшими детьми, участвовавшими в ранних экспериментах, ⁠ученые заявили, что их результаты соотносятся с последующими успехами в учебе и развитием некоторых качеств – например, способности справляться со стрессом. Другие ⁠обнаружили корреляцию с индексом ⁠массы ⁠тела – его оценивали у взрослых, участвовавших ⁠в зефирном тесте около 30 лет назад (у тех, кто в прошлом ⁠дольше ждал зефира, индекс массы тела оказался ниже). Авторы исследования подчеркивали, что это не обязательно указывает на причинно-следственную связь, но допускали, что тесты на самоконтроль можно использовать, например, для выявления детей с повышенным риском ожирения.
Концепция стала популярной. С одной стороны, как отмечали комментаторы, она предлагала простой ответ на вопрос о критериях успеха. С другой, допускала, что эффект экономического неравенства можно компенсировать, развивая определенные качества. «Самоконтроль – это как мускул, его можно прокачать, это могут и взрослые, и дети», – с таким утверждением согласился автор оригинальных тестов Уолтер Мишел.
Как следствие, концепцию использовали в программах по работе с детьми, а также советах по достижению успеха для взрослых. Мотивационный спикер Хоаким Посада посвятил этому несколько книг – «Не ешьте зефир», «Не хватайте зефир» и «Не забывайте про зефир». Дети, готовые ждать ради большей награды, рассуждал он, «понимают главный фактор успеха – самодисциплину».

Как его проверили
Однако результаты тестов можно было трактовать по-разному. Готовность ждать ради большей награды не обязательно определялась самоконтролем. Исследование, опубликованное несколько лет назад, отмечало, что существенный фактор – доверие к организаторам теста (иначе говоря, ребенок готов ждать ради второй порции зефира, если уверен, что его получит). По другой версии, терпение некоторых детей могло быть следствием и «отношения к власти» (в лице экспериментатора). Сам Уолтер Мишел допускал, что мотивы детей могли быть самыми разными.
Критики указывали и на то, что для ранних исследований привлекались дети из однородной группы – семей студентов и преподавателей Стэнфорда. Иначе говоря, их последующие успехи могли быть связаны, в том числе, с образованием и социальным положением их родителей. При этом авторы тестов изначально и не пытались доказать, что от результатов будут зависеть дальнейшие достижения (их интересовало, скорее, как дети проводят время в ожидании награды).
Обоснована ли гипотеза о связи зефирного теста и успеха в принципе? Авторы недавнего исследования, подготовленного учеными Нью-Йоркского и Калифорнийского университетов, попытались это проверить. Они проанализировали данные более 900 подростков, в прошлом участвовавших в тестах на самоконтроль. При этом в группу вошли дети из семей с разным социальным статусом.
Анализ показал, что корреляция между результатами теста и успехами в учебе существует, хотя она и меньше, чем утверждали предыдущие исследования (связи тестов с эмоциональным развитием ученые практически не обнаружили). Более того, если сделать поправки на другие факторы, такие как происхождение или когнитивные способности, она снижалась практически до нуля.
Все это не значит, что самоконтроль не важен. Однако попытка оценить его по зефирному тесту, как отмечают исследователи, «значит прибегнуть к явному упрощению». Их данные, как считает доцент социологии Индианского университета Джессика Каларко, можно трактовать и как свидетельство того, что социальное положение семьи остается существенным фактором успеха.

Словарный разрыв
Экономическое неравенство, согласно другой теории, может влиять на ребенка неочевидным образом – при формировании его словарного запаса. Эта теория основана, во многом, на популярном исследовании, опубликованном в США в 1990-е годы. Его авторы утверждали, что за первые годы жизни ребенок в бедной семье слышит примерно на 32 млн слов меньше, чем его сверстник в богатой. И это, доказывали более поздние исследования, коррелирует с его или ее успехами в школе.
Теория получила официальную поддержку – Барак Обама, будучи президентом, записал видео на эту тему, позднее Сьюзан Нойман, бывшая заместительница министра образования, заявила, что «словарный разрыв действительно существует». Концепция породила целый ряд официальных программ – в основном они консультируют родителей, как больше разговаривать с детьми. «Речь бесплатна, – не без сарказма писала об этих инициативах журналистка NPR. – Если бы бедные люди больше разговаривали с детьми, может быть, это помогло бы исправить ситуацию в нашем обществе».
Оригинальный эксперимент был проведен в 1980-е годы. Его авторами стали Бетти Харт и Тодд Рисли – психологи из Канзасского университета. Они выбрали 42 семьи с разным достатком – высоким, средним и низким – и детьми в возрасте до одного года. Исследователи навещали эти семьи каждый месяц. Они проводили там примерно час, записывая на пленку все слова, звучавшие в присутствии ребенка (и его или ее собственную речь). Такие визиты продолжались в течение двух с половиной лет.
Что показали результаты? Они подтвердили, что речевые способности ребенка зависят, прежде всего, от родителей (большинство, от 86% до 98% слов, освоенных ребенком, присутствовали в лексиконе его родителей). При этом словарный запас детей, достигших двух с половиной лет, различался, и различия коррелировали с достатком их семей. В богатых семьях он составлял более тысячи слов, в семьях среднего достатка – около 700, в малообеспеченных – около 500 слов.
Авторы связали это с разговорчивостью родителей. Они подсчитали, что в семье из третьей группы ребенок слышал, в среднем, около 600 слов в час – примерно вдвое меньше, чем во второй группе, и втрое меньше, чем в первой. За первые четыре года жизни, утверждали они, разница складывается в миллионы слов – 13 млн для третьей группы, 26 млн для второй, 45 млн для первой (отсюда разница в 32 млн). Позднее было проведено дополнительное исследование. Его авторы наблюдали за 32 детьми из первого эксперимента и несколько лет – пока те не достигли десятилетнего возраста – оценивали их языковые навыки и успехи в тестах. Они заявили, что развитие языка на начальном этапе и доход семей коррелируют с этими показателями.

Как его критиковали
Но сейчас теорию также ставят под сомнение. Некоторые исследователи попытались повторить оригинальный эксперимент – и заявили, что связь между достатком и количеством слов не подтверждается. Другие считают, что теория отвлекает внимание от более важных факторов неравенства. Отдельные критики возражают против такого подхода в принципе, заявляя, что он навязывает малообеспеченным семьям модель воспитания, которая вовсе не является универсальной.
Критики указывали на недостатки в методологии – отмечали, что выборка – несколько десятков семей в опыте Харт и Рисли – слишком мала, а цифры, полученные при экстраполяции, сомнительны. Они также полагали, что на результаты мог повлиять «эффект наблюдателя». Люди из небогатых семей, допускали скептики, могли вести себя замкнуто в присутствии исследователей, особенно представителей другой расы (все малообеспеченные семьи, как и большинство рабочих семей, участвовавших в опыте, были чернокожими, большинство богатых – белыми). Напротив, обеспеченные люди с хорошим образованием, возможно, использовали опыт как возможность показать себя и говорили больше.
Год назад исследователи LENA Research, разработчика записывающего оборудования для подобных экспериментов, попытались повторить оригинальный эксперимент. Их опыт стал более масштабным, в нем приняли участие более 300 семей. Он подтвердил «словарный разрыв» в общении с детьми в богатых и бедных семьях, но разница, по подсчетам авторов, оказалась уже меньше, около 4 млн за три года. Еще одно исследование, проведенное по схожей методике в нескольких регионах (его результаты опубликованы в апреле 2018 года), утверждало, что выводы Харт и Рисли не подтверждаются вообще.
Данные показали, что дети из небогатых семей Балтимора слышали примерно в 1,7 раза больше слов, чем их сверстники из аналогичной группы Харт и Рисли. Дети из небогатых семей Алабамы – примерно в 3 раза больше. Другие исследования подтвердили, что существенные различия, касающиеся общения с детьми, могут наблюдаться внутри социальных групп – например, семей со средним достатком. «Некоторые из самых богатых семей, за которыми мы наблюдали, говорили с детьми меньше всего, – отмечала психолог Стэнфордского университета Энн Ферналд. – Возможно, потому что весь день проводили с гаджетами».
Исследователи указывают на то, что разговорчивость родителей зависит от их занятости, и это может проявляться в семьях с невысоким или средним достатком. «Когда люди работают на нескольких работах, им сложно вести оживленные беседы с детьми, – говорит преподаватель Гарвардского университета Ричард Вайсбурд, участвовавший в программе по улучшению коммуникации между детьми и родителями. – Они приходят домой уставшими, и им еще надо заниматься уборкой и приготовлением еды. Иногда проще посадить ребенка перед телевизором». Он допустил, что если помогать таким родителям, то, возможно, было бы лучше «заказать им обед и помочь с уборкой», освободив время для ребенка, а не давать советы, как с ним разговаривать.
Критики не отрицают важность активной коммуникации с ребенком для его развития. Однако предостерегают от акцента на подсчете слов. Как отмечает сотрудница Института Брукингса, психолог Кэти Хирш-Пэсек, цель не в том, чтобы «забрасывать ребенка потоком слов, как если бы он сидел перед включенным телевизором». Согласно ее собственным исследованиям, значение имеют осознанные коммуникации, обсуждение тех или иных вещей, которое не ограничивается несколькими репликами, а продолжается на протяжении дней или недель. Другие исследования указывали на то, что прямое общение с ребенком – основной источник развития его лексикона, а звуковой фон (например, от телевизора) играет гораздо менее значительную роль. Авторы таких экспериментов отмечали, что даже специальные телевизионные программы, ориентированные на детей, гораздо менее эффективны для развития речи, чем непосредственное общение со взрослыми.
.


--------------------
Боже, сколько правды в глазах государственных шлюх. (с) Ю. Шевчук
Daddy love you (с)
 
Перейти в начало страницы

Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Удалить установленные форумом cookies · Отметить все сообщения прочитанными
RSS Текстовая версия